Книга Прайм-тайм, страница 150 – Максим Шаттам

— Существуют всякие уловки. Например, между две тысячи восьмым и четырнадцатым годами Франция или ее предприятия заплатили около пятидесяти миллионов долларов, чтобы освободить заложников. В этот период «Аль-Каида» заработала более ста двадцати пяти миллионов долларов только на похищениях. Франция без стеснения просит Соединенные Штаты или Соединенное Королевство заплатить вместо нее, чтобы потом иметь возможность заявить, что официально она не дала ни сантима. Потом они как-то договариваются между собой.

— А мне казалось, что американцы категорически отказываются платить?

— Ну да, они никогда не раскошеливаются ради собственных граждан. Именно поэтому в какой-то период ходило столько видео «Аль-Каиды» с казнями заложников. Но платить втихаря за товарищей, если это так или иначе возмещается, – другое дело.

— Это стало известно из сверхсекретных документов, представленных Эдвардом Сноуденом, бывшим сотрудником американского Агентства национальной безопасности, – подтвердил, немного смутившись, Остен.

— Ну а кроме того, – угрюмо заметил Янис, – похитителям редко удается воспользоваться деньгами: вмешиваются дроны и наводят порядок. Чтобы восстановить честь и передать сообщение обществу.

— Но значит, Франция все же платит! Кратос мог бы получить то, что требует.

— Да, только действует он чересчур прямолинейно, напролом. Когда в две тысячи восьмом году пираты захватили яхту «Ле Понан»^[36], выкуп был выплачен втихую, но позже правительство распорядилось казнить пиратов, как только освободят матросов. Кстати, спецназовцы, находившиеся на месте, отказались выполнять приказ: мы не служба ликвидации, а жертвы уже в безопасности. Нужно сказать, что, выставив себя на всеобщее обозрение, Кратос оказался в очень сложном положении. Вся планета наблюдает за реакцией Франции, и та не имеет права проиграть.

Масштаб происходящего потряс Шарлен. Внезапно возникло ощущение, что она не на своем месте – маленькая девочка, затерявшаяся среди взрослых. Тревога нарастала, и Шарлен некоторое время дышала глубоко, прогоняя разрушительные мысли. Потом пошла налить воды из кулера в свою кружку-амулет и в коридоре увидела, как из режиссерской выходит Филипп Роже и направляется к лифтам, разговаривая по мобильнику. Он прошел мимо, не заметив ее в нише. Шарлен только услышала, как он произнес:

— Да, Амели. Я об этом позабочусь.

Всемогущая Амели де Кастельнак.

У Шарлен побежали мурашки по коже. Ее тело не любило это состояние. А уж душа и подавно.

В комнатушке у входа в производственную зону Магали и Сеньон просматривали списки. Сотни и сотни имен.

Коллеги из отдела расследований в казарме Даву переслали им список всех заключенных, освобожденных из «Флёри-Мерожи» за последние два года.

— Мы ищем высокого мужчину, – судя по его росту в сравнении с Шарлен, скажем, в диапазоне от метра восьмидесяти до метра девяноста, чтобы не мелочиться, – перечислял Сеньон. – Это для списка А.

— Готово.

— Сколько имен получается?

— Двести одиннадцать.

Все равно перебор. Каждого надо ввести в полицейскую базу данных, проверить судимости и обдумать, подходит ли профиль. Работы минимум на три дня.

— Надо ускориться, переходим к списку Б, – продолжил Сеньон. – Из этих двухсот одиннадцати выдели мне насильников. А я составлю список В – тех, кто освобожден по болезни или проходил серьезное лечение.