Книга Прайм-тайм, страница 122 – Максим Шаттам

— Это мне только кажется или действительно ненормально много светящихся окон в час ночи? – заметил он.

— Они все сидят перед телевизорами.

— Думаешь?

— Знаешь, какую аудиторию собрали во время захвата заложников в «Ипер-Кашер»^[31] в две тысячи пятнадцатом? Все были прикованы к экранам.

Сеньон вспомнил о жене, о ее ощущении, что она окажется за бортом, если не будет следить за прямым эфиром. Потребность лично пережить развязку, вписать себя в общую историю означала, что этот общественный ритуал был возможен, только если проживался в реальном времени. Цивилизация мгновенных виртуальных картинок, где люди существуют только через призму этих изображений.

— У всех поехала крыша.

— Ты не можешь запретить людям проявлять любопытство, – обреченно сказала Магали. – Нет, что действительно невыносимо – это сбор средств, который организовали для получения выкупа.

Магали включила телефон, чтобы найти страницу.

— По-прежнему собирают?

— Пока да, и…

— Что?

Магали просматривала страницу – в свете экрана она походила на призрак.

— Ну, выкладывай, что там? – нетерпеливо спросил напарник.

— Тут столько комментариев… За последние полчаса в основном американцы, мне кажется. Этот парень совсем без тормозов!

— Студент? А что он сделал?

— Он добавил призы. Ты можешь участвовать, пожертвовав от одного евро, но есть лоты, где ты платишь сто долларов, чтобы твое имя опубликовали на сайте, который скоро появится в Сети. За пятьсот – распространят твое фото как «Спасителя». Слава селфи… И это не все: есть лоты по тысяче или две тысячи долларов. Черт, придурок. За десять тысяч долларов ты становишься «Хранителем свободы», и он предлагает организовать личную встречу с Полем Даки-Ферраном, когда его освободят. Ну, если тот согласится. У этого парня правда нет тормозов, говорю тебе…

— Это законно?

— Мы удалим страницу через несколько часов, но пока…

— Сколько собрали?

— Готов? С участием американцев только что перевалили за восемь миллионов евро.

Оба жандарма онемели. Ошеломлял не только масштаб явления, но и то, что это говорило о людях.

В ночи проплывали фасады Парижа.

Магали никак не могла переключиться:

— Американская культура благотворительности, их стремление к взаимопомощи, плюс еще возможная реклама участников… Сумма будет только расти. Это выйдет нам боком.

Сеньон при любой возможности увеличивал скорость, сосредоточившись на дороге. Он думал об аптечке первой помощи, найденной в мусорном ведре у Лорен Делакуа. Серийный номер отсылал к партии, посланной в тюрьму.

— Сколько всего заключенных во «Флёри-Мерожи»? – спросил он, чтобы сменить тему.

— Больше трех тысяч. Следственный изолятор и исправительное учреждение.

Это важное различие. Исправительное учреждение предназначается для приговоренных к более чем двум годам лишения свободы, поэтому там относительно управляемый объем прибывших и освобожденных, в то время как следственный изолятор связан с предварительным заключением, то есть всеми, кто ожидает суда, отбывает короткий срок или после суда ждет направления в пенитенциарные заведения. Много народу и очень большая текучка.

Это не упростит их задачу.

— Нам нужно выделить всех мужчин, которые прошли через «Флёри-Мерожи» и были освобождены максимум за последние два года, – объяснил Сеньон.