Онлайн книга «Имперский вор. Том 7»
|
— Что за идиотский вопрос, Никита? Ты этого человека сто раз видел. — Забыл, — пожимаю плечами. — Видимо, давно видел… — Так-то да… — с явным сомнением кивает Матвей. — Но это Кирилл Городнов. Друг твоего отца. И мой. Очень любопытно… — А ещё графа Хатурова и князя Львова? — интересуюсь я. — Ну да. Мы служили вместе. — А где он сейчас? Матвей тянется к часам, которые я выложил на стол, крутит их в пальцах. Отвечает не сразу. — Он же умер, Никита. За полтора года до того, как погиб твой отец. Теперь моя очередь поперхнуться кофе. Благо не так сильно. Вот почему Сварожич сказал, что я стою на ложном пути. — Умер?.. — Да, — тяжело подтверждает Матвей. — Хреново… Расскажешь о нём? — Зачем? — Тогда я первый, — решаю и снова открываю ноут. Делюсь тем, что знаю, пока Матвей крутит запись. Он просматривает её раз десять и наконец подтверждает: — Да, это Кирилл… Но это не может быть он. Тут, видимо, монтаж. Или личина. Если эта хрень, — он тычет пальцем в остановленный кадр, где вор снимает с этажерки фиолетовый коралл, — так уж кому-то была нужна, понятно, что в собственном виде не пойдёшь воровать. Но скорее монтаж, конечно. Так что нет, Ник, это ложный путь. А мне вот что-то подсказывает, что не ложный. Уже потому, что крайне глупо прикидываться давно умершим человеком. Подставлять того, кого уже жизнь подставила. И в любом случае этот вор — далеко не простой человек и даже не обычный одарённый. Кто мог вырубить хранителя рода? Как?! Да я задницей чую, что на этой записи сам Колдун. — Ты знаешь, что это за хрень вообще? — спрашивает Матвей, опять перематывая запись. — Кусок жилы тёмного эфира из разлома. В кремлёвском есть жила светлого. А где-то — вот. Тёмный. Матвей, отец ведь ходил в разлом? — Ну ходил, — неохотно отвечает он. — Вместе они и ходили. Та-ак… — Этот ваш друг — тоже тёмный? — Да. Но подозревать его не в чем. Даже не думай об этом. И не только потому, что он мёртв. Уточняю: — А ты точно знаешь, что он мёртв? — Да, Никита. Я его хоронил. И ты тоже. Глава 15 Четыре с половиной года назад Матвей Соболев Дождь был проливной, холодный. Кладбищенскую землю он размочил так, что ноги по щиколотку утопали. Ноябрь, чего уж. — Знаете, что хорошо? — вполголоса спросил Стас Каменский. — Ближе нас у Кирюхи нет никого. Ни жены нет, ни детей, ни родни. — Что тут хорошего-то, — буркнул стоявший рядом Сашка Хатуров. — То, что плакать по нему некому, — хмуро ответил Стас. — Тогда и мне повезло, — мрачно заметил Матвей. — Точнее, повезёт. А вот вам троим помирать не стоит. Тебе, Саш, особенно, у тебя малых аж трое. — Я и не тороплюсь… — Что ж он не сказал про своё сердце, зараза… — тоскливо протянул Коля Львов. Раз, наверное, уже в сотый за три дня, минувшие со смерти Кирилла. — Подлечить могли бы… Я бы лучших врачей нашёл… — Уймись уже! — Стас пихнул его локтем в бок. — Ты теперь ещё нас всех погони проверяться… — Я бы погнал, — парировал Львов. — Ты пойдёшь? — Да иди ты… Но Львов был прав. Помирать вот так, с ничего, потому что по врачам не ходил… Обидно. А Львов — князь, глава Тайной канцелярии, поднялся выше их всех. И сделал бы всё — для любого из них. Сашка Хатуров вот высоко подниматься не хотел. Он хотел воевать. Но тяжёлое ранение десятилетней давности вывело его из строя, и никакие врачи с этим ничего поделать не смогли. Потому граф Хатуров муштровал курсантов в родном Императорском училище и хоть этим был доволен. |