Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 84 – Александра Гардт

Потом мы стояли на чертовом балконе, обнявшись, и, несмотря на утреннюю промозглость, было совсем не холодно. Потом под окнами наконец-то кто-то заходил, а нам деликатно стукнули в стекло. Пора было возвращаться с небес на грешную землю и продолжать убираться в этой нехорошей квартире. А еще пора было прекращать валять дурака и подыгрывать, пусть и не по своей воле, одной из сторон конфликта. Я посмотрела Ямато в глаза, съежилась, толкнула балконную дверь и провалилась в удушающую комнату.

«Земля» оказалась напрасным украшательством, комната все еще напоминала ад. Нари, кажется, отчаявшись, терла красные разводы на полу. Чжаён смотрел на нее таким взглядом, будто это она устроила всю эту бойню, ну или, на крайний случай, виновата в остальных грехах человечества. В руках он держал средство для мытья полов, но очевидным образом был в отключке. И только два тела лежали спокойно и как-то даже умиротворенно. Конечно, если прокачать умение не видеть лишних дыр и синюшный цвет лица и губ. Я сделала глубокий вдох, зарегистрировала где-то на периферии сознания, что делают Циньшань, Минли и третий, потерявшийся где-то в процессе. Вокруг них закручивались разноцветные спирали, и мир незримо менялся. Я чувствовала это кожей, хотя смысл изменений пока что понять не могла. Делом были заняты – и то хорошо.

Я решительно забрала средство из рук Чжаёна; он вздрогнул, будто отмер, и синхронно с ним шевельнулась отчаявшаяся и бледная Нари.

— Послушай, – сказала я, обращаясь к ней, – иди умываться, а с полом я разберусь, тут дел-то не осталось. Просто тряпку выстирать хорошенько да вот этим пройтись. Чжаён все правильно нашел, только вы с ним в каком-то ступоре. Иди, иди.

Нари устало поднялась с пола, и я вдруг увидела не просто красивую лису, а мать, потерявшую ребенка. Чжаён удивленно посмотрел на меня. Я сделала страшные глаза в ответ, это он, к счастью, истолковал правильно и умчался вслед за Нари. Я вздохнула и пошла стирать тряпку на кухню.

— Давай я, – сказал Ямато.

Я молча отдала ткань ему. Не знаю уж, с какого момента он следовал за мной, в комнате его вроде бы не было, и не было, когда я шла на кухню.

— Ты ходишь сквозь стены?

— Нет, – мотнул головой он, а волосы так и засверкали под искусственным светом. – Могу, но не ходил, просто тихо подкрался.

— Ты все еще настроен убивать Нари или это… происшествие тебя остановило?

Ямато достал из раковины тряпку, посмотрел на нее осуждающе, по-другому не скажешь, снова засунул под воду:

— Нин, какое происшествие. Это самоубийство. Дурочка наглоталась трав, которые зачем-то держала при себе. Циньшань вон слово дает, а я верю Циньшаню, когда он дает слово. Да и пахнет там травами.

Он вдруг, несообразно своему тону, опустил тряпку обратно и сам сгорбился, сложился почти пополам, оперся лбом на руки.

— Дети совсем. Счастливая городская легенда, кумихо и ёкай. Одному двадцать три, второй двадцать один.

Я сделала шаг вперед и инстинктивно погладила его между лопаток.

— Случайность, получается? Дикая, нелепая случайность. – Ямато принялся за тряпку уже с остервенением.

Я про себя решила, что убивать Нари он не будет, и едва слышно произнесла:

— Наверное, надо так и считать?

— Да полицию надо звать. Было. Не знаю. Не смотри на меня так, Нин, я не про вашу. У нас своя есть, ровно для таких случаев, ну да, ты не в курсе дела, что там роль судьи. А теперь…