Книга Кланы. Суд ёкаев, страница 87 – Александра Гардт

— Чжаён, прекрати завидовать, ради всего святого. Иди и поговори со своей необыкновенной трехсотлетней лисицей. Ничего, никто из-за отношений пока не умирал. – Тут я осеклась, вспомнив странную фразу Нари об искушении.

— Из-за отношений с кумихо – о, в большом количестве, – едко отозвался Чжаён. – Так что…

— Да, я хотела тебе сказать, что мы говорили с ней про лисичку, убившую ёкая, не знаю, как их звали, так вот, она сказала что-то странное, мол, если бы поддалась желанию, то съела бы, а плакать начала потом.

Чжаён встал с небольшого симпатичного диванчика и прошелся по кухне, туда-сюда, мимо меня – с отсутствующим видом, обратно – с почти поломанными пальцами. Я инстинктивно отодвинулась подальше, а так как никакого «дальше» не было, вжалась в плиту – и довольно чувствительно. Чжаён остановил свой бодрый бег у окна и влип носом в стекло. Опустил руки, изменил наклон головы. Я чуть было не вздохнула сочувственно. Знавала я такое состояние, когда только лбом в холодное упереться, а дальше хоть трава не расти, стоять так и стоять. Почему-то на короткое время помогает не хуже алкоголя.

— Мёнхи и Со.

— Что? – почти подскочила я, вырванная из своих горько-сладких мыслей.

Изумительная риторика: другу плохо? Плохо, но все-таки есть Ямато. Убили двух ни в чем не повинных щенят? Ужасно. Но все-таки есть Ямато. По-другому, как английским термином, и не охарактеризовать, у нас в языке почему-то склонности к номинации не наблюдалось.

— Звали их так. Мёнхи – лисичку, Со – ёкая.

Я протянула что-то неразборчивое в ответ, чувствуя, как в груди тяжело ворочается нехорошее, тянущее ко дну.

— Ты извини, что сказала, я подумала: надо.

— Чего извиняться, – довольно резко заметил Чжаён в ответ. – Я все это знаю. Из-за чего, думаешь, не бегу объясняться?

— Ну, ей триста, а тебе двадцать шесть? Ты хваран, а она ест людей?

— Тоже неплохо, да.

Чжаён вернулся на диван, сделал глоток кофе и наморщился.

— Мидзуно не идентифицировал себя до конца. Вернее как. Я даже не знаю. Уверен относительно себя, что человек. А волосы у Мидзуно отрастают, ну, ты заметила когда. В критических ситуациях.

Я задумчиво кивнула.

— При этом обращения не происходит. Вот и гадай сиди, любительница ёкаев.

— Да ну тебя. Я понимаю, что ты не в духе, но обзываться не надо, будь добр.

— Я не обзываюсь. Нин, она мне еще и жизнь спасла, в довершение образа, а ты что предлагаешь? Подойти, как будто ей двадцать два, и позвать на свидание? Нам с ней о чем говорить? Вы с Ямато музыку одинаковую слушаете, придурки несчастные, обоих корежит от бритпопа, я что у него видел и слушал, что ты напеваешь под нос те же мотивы. У вас разница в четыре года и не такой уж и различный опыт. Вы хоть на выставку, хоть в кино, хоть в зоопарк. Нам-то с Нари куда?

Я даже оторопела, а потом спросила, зацепившись за спасительный клочок информации:

— Так ты не впервые в Москве?

— Конечно, нет. Несколько раз приезжал, присматривался, то ли место собираюсь обжить. Знаю и Нари, и Мидзуно по сто лет. Не в прямом смысле слова. Я тут напился в первый приезд и свалился в Москву-реку. Несчастная любовь была. Знаешь, утонул бы, потому что надрался так, что никакие способности хварана меня спасать не хотели. А тут – она. Прыгнула в воду вслед за мной и вытащила. Это только потом я выяснил, что шел на встречу с ней – а в итоге так вот неудачно вляпался, пойми меня правильно.