Книга Время неблагих. Книга первая, страница 53 – Максим Далин

Королева немедленно сделала испуганные глаза: ах, как можно о таком вслух! Кеннет только вздохнул. А Шельд улыбнулся:

— Это же не секрет, прекрасная леди. Мессир Рошер вчера был в Офицерском Собрании, потом остался на митинге партии Богоизбранных. Закончили они далеко за полночь, а мессир, видимо, до утра с кем-то доругивался. Как я теперь понимаю, заночевал в их штаб-квартире.

— Спасибо, — сказала Глейза. — Любимчик Святейшего папочки вместе с его щеночками политику делает, я поняла. Значит, в спальню впускать можно? Или там всё-таки есть девки?

— Ах, Глейза, как грубо! — выдохнула королева с таким видом, будто сейчас упадёт в обморок. — При посторонних!

— Пхи! — фыркнула Глейза. — Шельд нам менее посторонний, чем мой… сюпруг.

От злости Глейзы мне почему-то полегчало до полной благодати. Вернее, именно сейчас я очень чувствовал то тепло, которое от неё исходит, хотя совершенно не понимал, почему так. А ещё, чем больше она злилась, тем больше мне казалось, что она хорошая.

— Ты не смеешь! — негромко, но недобро сказала королева.

— Глейза, — сказал Кеннет ласково, — звезда моя сердитая, покажи, пожалуйста, Валиену что-нибудь интересное, пока он не заснул за столом. Он впрямь новичок, ему пока тяжело…

И Глейза взглянула на отца с такой же жаркой благодарностью, какую я сам иногда к Шельду чувствовал. Но остальные не одобрили: Лэрик смотрел скептически, а Ильсора — прямо возмущённо.

— Пойдёмте, Валиен, — сказала Глейза мне.

И мне стоило очень большого труда не выскочить из-за стола, роняя приборы и грохнув стулом.

— Государь, — сказал я радостно, — спасибо большое! Мне правда… интересно очень. Мне вот отец рассказывал про Галерею Эральда…

— Иди-иди, — сказал Кеннет, чуть улыбаясь. — Иди, всё хорошо.

И по лицу Шельда я понял, что всё хорошо.

А по лицу королевы я понял, что она меня не одобряет и не одобрит.

И всё это как-то очень сильно отличалось от того, что я ожидал тут увидеть.

Мы вместе вышли из столовой — и Глейза почти побежала вперёд, а я за ней.

И думал: она ведь замужняя дама уже. А кажется девочкой. Выглядит совсем как девочка. Впрочем, на два года старше меня ведь, а два года — совсем немного… И тепло сейчас от неё текло… звёздным каким-то облачком летело за ней, не знаю, как по-другому сказать. Видел не глазами, но…

Вот с тех пор, как заставил ту крысиную черепушку пощёлкать челюстями — Дар мой обострился ужасно, стал чувствительный, как кожа на месте ожога. Начал реагировать на всё подряд — так, что даже не успеваешь сообразить, что за ерунда творится.

А Глейза добежала до зала, где зимний сад, резко повернулась — и втолкнула меня в нишу, в кусты какие-то в розовых цветах. И остановилась, чтобы меня рассмотреть.

Невероятно красивая. И очень злая, в ярости просто. Как рассвирепевший от человеческих грехов вестник Божий. Белый шёлк — как крылья.

И спросила — зло:

— Ты впрямь его сын?

— Да, — сказал я. Растерялся. — Я ещё не привык просто. Он меня позавчера забрал, я ещё… не знаю… не соображаю ничего.

Ответ идиотский, но Глейза как-то поостыла. Выдохнула. И вид у неё сделался уже абсолютно непонятный, она будто ждала от меня чего-то, а я не понимал, чего именно.

И догадался прямо спросить:

— Леди Глейза, если мне надо что-то сделать, вы скажите — я сделаю.