Книга Время неблагих. Книга первая, страница 126 – Максим Далин

И моя команда призадумалась слегка. А я сказал:

— Хотите сесть, леди Ильсора? Хотите печенья? — и протянул ей тарелку с последней печеньиной, про которую мы забыли.

Снова вспыхнула:

— Меня вы этим не купите!

Очень смешно сказала.

— А вы думаете, что я их печеньками покупаю? — спросил я, пока ржали августейшие.

И кресло ей подвинул. Ильсора посмотрела хмуро, но села. Глейза протянула ей печеньину, Ильсора взяла, хмурясь, но не стала есть. Так и осталась сидеть с печеньем в руке — и рассматривала нас недобро. И оценивающе.

— А чем клир недоволен? — спросил я.

— Вы незаконнорождённый, — сказала Ильсора. — Даже не скрывает никто. И как вы появились, сразу случился скандал. В городе переполох.

— Переполох? — удивилась Глейза.

Ильсора махнула рукой.

— Ну не переполох… но болтают! Преподобный маме говорил: мало того, что их высочества таскают во дворец бездомных псов…

— А отец слышал? — спросил Лэрик.

— Нет.

— Интересно, да? — спросила Глейза в пространство.

— А вы тоже недовольны, леди Ильсора? — спросил я.

Почему-то она ужасно удивлялась, когда я к ней обращался. Будто я совершенно не имел права. Но снова ответила:

— Конечно! Мама испугалась. Всю дорогу ворчала. На балу на меня так насели, что не отбиться было. Они расспрашивают, а я не очень понимаю, как рассказать… ну врала, что ничего толком не видела… потом кто-то выяснил — и весь бал чесали языки… как старшенькие исцелили какого-то слюнявого калеку…

— А тебе не жаль? — спросил Лэрик.

— Я же не видела, — сказала Ильсора. — Я только эту тётку сумасшедшую видела, которая под колёса кинулась. Между прочим, я тоже испугалась, она больше под наш мотор кинулась. И потом мама всю дорогу выговаривала мне, будто это я там осталась… а потом на балу говорили всякое разное.

— Представляю, — Глейза сделала свою «тошную» гримасу.

— А я нет, — сказал я. — Плохие вещи про их высочеств говорили? А можно разве?

Ильсора вздохнула.

— Не то чтобы… ну… я танцевала с одним, так он сокрушался ужасно, что старшие сокровища души своей высыпают в грязь и чуть ли там не в хлев и что, конечно, пропаганда пропагандой, но это вообще выходит за рамки… Вот пригласительные билеты продавали на этот бал за безумные деньги, которые пойдут на больницы для бедных, а получилось, что приехала только я, а ждали всех… ну, разочарованы, в общем, и огорчены.

— Зря потратились — кивнул Лэрик. — В этом дурацком цирке им слонов не показали? Обделили бедняжек благодатью, за которую заплачено…

— А то ты не понимаешь, зачем всё это устраивается…

— Понимаю. Поэтому прямо-таки на редкость мерзко.

— Но почему бы им и не торговать благодатью, — Глейза пожала плечами с гадливой гримаской. — Со всех сторон слышишь: ресурс, ресурс…

— Да меня просто откровенность поражает, если честно. Уже никто не стесняется: подайте всех высочеств, заплачено! Нормально так…

— Ну да… смешно, что мы на этом общем празднике не получаем вообще ничего.

— А что ты можешь получить, старшая? Новое платьице?

— Не знаю, — сказала Глейза с горечью. — Может, каплю тепла в ответ?

— Сколько угодно, конфетка, — сказал Рошер.

— Да ну, — вздохнула Глейза, ложась головой ему на плечо. — Сейчас подумала, что не так-то это и просто… А мы злые, мы капризные, мы привередливые. Нам всё время нужно что-то ещё… будто нас кормят плохо…