Книга Фарфор Ее Величества, страница 267 – Максим Далин

Глаза фронтовика. Да не просто фронтовика, а парня, который несколько месяцев не вылезал из страшных передряг и ухитрился уцелеть. И милой улыбочкой он пытается как-то спрятать этот взгляд, замаскировать.

Интересный.

— Здравствуйте, мессир, — сказал Рэдерик вежливо.

А он Рэдерика не ожидал здесь увидеть — и на нас с Индаром взглянул вопросительно. Этот вопросительный взгляд тоже выдавал… нашего. Это, выходит, он у фарфора спрашивал взглядом, можно ли верить мальчишке. Сильно.

Но паузы в разговоре из-за взгляда Гурд не сделал. Отдал светский поклон и сказал:

— Доброе утро, принц. Искренне рад видеть вас живым и здоровым.

— Вы хотели со мной поговорить, так говорите, — сказал я. — Здесь у нас Малый Совет почти в полном составе, самый близкий круг будущего государя Перелесья. И мы знаем почти всё. Надеюсь, сможем ответить, если у вас есть вопросы.

— Но вы же, — Гурд скользнул взглядом с меня на Индара, потом на Лорину, фарфор и фарфор, ага, — вы же прибережцы, не так ли?

— Только мы с леди, — сказал я. — Мессир Индар из дома Сирени — перелесец. Видимо, он станет регентом вместо мессира Нагберта, который сбежал.

Гурд очень старался держать себя в руках, но всё равно заметно выдохнул.

— Видите ли, — сказал он, очень тщательно подбирая слова, — я отчасти представляю… в общем, все мои знакомые, тот круг, который тяжело назвать высшим светом, но всё же… это люди, которые, как могли, служили короне… очень встревожены происходящими событиями. Печально уже думать, что всё кончилось, и вдруг сообразить, что начинается снова…

— Погромы? — спросил Индар.

— Мы не имеем отношения к… — Гурд замялся. — Как это называется сейчас, мессиры? При покойном Рандольфе это называлось «оккультным талантом», когда маршал Норфин объявил себя диктатором, это называли «чернокнижием»… Мессир Нагберт, сколько я помню, называл это «одарённостью и избранностью». Как это называется сейчас?

— Называйте, как вам удобно, — сказал я. — У нас на побережье это называется Даром, да. Хотя… мне кажется, тут немного другой оттенок смысла.

— Горожане встревожены, — сказал Индар. — Это понятно. А чем конкретно?

— «Сойка» принесла на хвосте, что Ельниках сгорел Приют Туманов, — сказал Гурд. — В утренних газетах сплошные телеграммы из Ельников. Говорят, что пламя было видно за несколько миль, на облаках отсвечивало, что горело ещё в седьмом часу утра, несмотря на дождь. Будто горел не древний замок, а… не знаю… эшелон с горючкой, например. Или склад с боеприпасами. Чему так гореть в замке?

— Общался с адом, — сказал я. — Сплоховал.

— А «Сойка», значит, уже трещит и там, и сям? — усмехнулся Индар. — И у Ликстона хватило наглости заявиться сюда, чтобы получить ещё информацию?

— Объяснения, — сказал Гурд. — Газетёрам нужны объяснения… и многим моим друзьям тоже нужны… Весь город ждёт объяснений. Я шёл сюда и думал, сумею ли побеседовать с вами, капитан Клай, или нарвусь на кого-то из людей Нагберта со всеми вытекающими последствиями…

— Вы серьёзно рисковали, — сказал я.

— Мне не привыкать, — сказал Гурд. — Мне случалось прятать… скажем так… людей, не одобряемых официальной властью… даже ещё до войны. И во время войны. И когда в городе случился кровавый кошмар после смерти короля. Вы не застали, капитан… а я видел, как офицер застрелил особиста… из «одарённых»… и как толпа убивала кривую побирушку, потому что кто-то крикнул: «У этой клеймо тьмы!» Маршал, надо отдать ему должное, быстро навёл порядок… а потом газеты сообщили, что регентом, вероятно, становится Нагберт. Все сильно занервничали.