Книга Фарфор Ее Величества, страница 150 – Максим Далин

Мастерски это делал. По-королевски.

Пришли Норфин и Индар. Закадычные такие приятели — только что не в обнимку вошли. Чуден свет.

Пришла Люнгера в шикарном платье цвета кавойе с мёдом.

Заявились даже несколько любимых генералов Норфина.

И всё-таки я угадал: Нагберт не пришёл.

И ещё кое-что загаданное исполнилось: и без меня нашлось кому трепаться.

Газетёры пытались сделать светокарточки Рэдерика с собачкой. Он остановился в солнечном луче, вокруг плавали солнечные пылинки, Рэдерик выглядел совсем золотым мальчиком. Я подумал, что порядочные карточки всё-таки могут и получиться, если повезёт.

Вэгс толкнул прочувствованную речь: всё, тёмные времена, тяжёлым грузом лежавшие на несчастном Перелесье, наконец-то закончены полной победой света и добра! Вот это дитя, плод первой и последней истинной любви короля Рандольфа — и даже ввернул что-то про тайный брак Рандольфа и Лиссы, что означало бы, будто Рэдерик уже не совсем и бастард. Что Норфин готов присягнуть — и Норфин подтвердил, что готов присягнуть. Что выжившие аристократы, не запятнавшие себя адом, тоже готовы присягнуть — и не запятнавшая себя Люнгера подтвердила, что готова, да. Что союзники непременно примут такое логичное и угодное Небу решение перелесских элит — и все посмотрели на меня, и мне пришлось сказать, что прибережцы-то точно примут, а что до остальных, так пусть об этом рассказывают их послы. Вэгс тут же сообщил радостно, что послы Святой Земли подтвердили и с островитянами, несомненно, договоримся, хотя вот именно в настоящее время они там что-то мутят, но это они просто не поняли.

И всё это в общем звучало таким феерическим и фантасмагорическим бредом, что я только радовался своей фарфоровой маске: всего-то и нужно стараться, чтобы не отваливалась челюсть — а остальное выглядит благообразно.

Они спросили Рэдерика.

Рэдерик улыбнулся, как солнышко, и сказал, что конечно, если мессиры взрослые считают, что всё это правильно.

Тогда какой-то гад из тех, кто не ездил в Синелесье, спросил про Индара. В том смысле, что как же в свите вашего прекраснейшего высочества, дорогой принц, оказался поднятый мертвец с фарфоровым черепом? Мол, послы с побережья — демон с ними, от прибережцев никто ничего доброго не ожидает изначально, но вот этот, данный конкретный?

Рэдерик опять улыбнулся и сказал, что ведь это же прекрасный мессир Индар из дома Сирени, который раньше был в свите его отца, а ещё был другом его отчима, а ещё его спасли прибережцы, как сумели. И что же тут плохого, мэтр? Наоборот же, хорошо!

И уже другой гад-щелкопёр, не менее гадский, спросил, как можно в этом случае говорить о том, что при новом дворе не будет ничего, связанного с адом, если вот же, мессир Индар и адские технологии Прибережья! Мол, совершенно не очевидно, насколько восставшие мертвецы симпатичнее, чем чернокнижники и некроманты.

Мы переглянулись с Индаром. В этот момент я окончательно понял, как в Перелесье всё плохо. Именно в человеческих головах всё плохо — и отсюда уже вытекает всё остальное. Потому что сначала Рандольф пачкал людям мозги адскими кознями ведьм с побережья, потом Норфин добавил жару адскими кознями самого Рандольфа, вернувшиеся домой фронтовики ещё прибавили градус — и теперь настроения в обществе такие, что в Перелесье даже деревянную ногу калеки запросто объявят адскими технологиями, если на деревяшке будет нацарапана какая-нибудь защитная розочка, например.