Книга Фарфор Ее Величества, страница 119 – Максим Далин

— А что она такого хотела-то? — возразил Норфин. — Мира. Так сам посуди, в каком состоянии страна оказалась после Синелесья…

— Гарантий, — напомнил Нагберт. — И земель.

— Пропащих, — вздохнул Норфин. — Заражённых. Да и не себе, там гарнизоны стоят, прибережцы мужиков вывозят, спасают от голодных адских тварей.

— Истинная благодетельница, — скривился Нагберт.

— Не хотела брать земли-то, — сказал Норфин. — Местных мужиков пожалела…

— Во-от! — Нагберт вскинул палец. — Опять! Я ж говорю: жалостливые…

— А чем это плохо? — спросил я. — С точки зрения святоземельцев?

— Белые — это вообще плохо, — сказал Нагберт. — Не благие, благие — хорошо, пусть. Белые. А белые воины — это не просто плохо, это опасно. Вытаскивает тяжело предсказуемые силы. Впутывает древних богов. Смешивает любой расклад, понимаешь?

— Нет, — сказал я.

— Честный, — Нагберт вздохнул. — Беленький, — обратился он к Барну. — Да, ты, солдатик. Принеси дяде Нагберту выпить, а? Покрепче. Ромца принеси. Очень надо.

Барн вопросительно взглянул и на меня, и на Норфина. Норфин крутанул в воздухе рукой, мол, делай, как знаешь. Я сказал:

— Принеси. Если мессир Нагберт не боится пробухать Дар.

— Ничего, — сказал Нагберт. — Я знаю, чего моему Дару нужно. Ну так вот. Ты, офицер, ведь разницу между благим и белым воином понимаешь, а?

— Нет, — сказал я. Совершенно честно.

— Вот, — Нагберт оскалился, а я подумал, что в данном случае это, наверное, улыбка. Хотя я и не заложусь. — О чём с вами, рыбоедами, говорить! А ты, шут?

Индар закатил глаза и воздел руки:

— О чём тут речь вообще?! Пойми, Клай: эти два свойства могут совпасть в одной личности, как в нашем ягнёночке Барне, а могут и не совпадать. Ты — белый, но не благой. Карла — тоже. Предположу, что прекраснейший государь Майгл Святоземельский — благой, но не белый.

— Так бывает?! — поразился я. — Ново…

— Белый — это цель, Клай, — сказал Индар. — Это путь. А благой — это средство. Дар, база, возможности. Точно так же, как Дар некроманта: куда ты его повернёшь — твоё личное дело. Благого дуралея можно использовать как угодно, им можно кормить ад, из него можно проклятия плести, а он будет думать, что действует исключительно ради света. Очевидно же!

— Видал? — Нагберт ткнул в Индара пальцем. — Он — законченный подонок, белый, но он не дурак. И учился хорошо.

— И не законченный подонок, — сказал я.

— Я знаю его давно, — рыкнул Нагберт.

— Но иначе, — сказал я.

— Не спорь, лич, — сказал Индар, и я с некоторым даже теплом в душе услышал в его тоне сморщенный нос и оттопыренную губу. — Наш маленький гость впрямь знает меня давно и не питает иллюзий. И оснований, что я начну вести себя с ним как-то необычно, у него нет. Совершенно, между прочим, дельно.

— Понял, принял, — сказал я. Надеюсь, Индар услышал, что я ему улыбаюсь. У нас, фарфоровых, всегда устанавливалось немного иное, чем у живых, понимание. — Но к чему вы, мессир Нагберт?

— К тому, что последним белым воином на троне Святой Земли был Эральд Странник, — сказал Нагберт. — А вот благие короли были и после. И Майгл — не просто благой, он выдающийся благой, королевское чудо. Свет и тепло. При ином положении вещей он бы весь Великий Север грел, а сейчас — хорошо, что погреть столицу и элиту Святой Земли хватает. Потому что Святой Земле нужны золото и немало других ресурсов. И государь Майгл — вроде электрического генератора. Принцы ещё молоды, но… Я так думаю, и их ждёт то же самое. А белые воины Святой Земле не нужны. И никому особенно не нужны.