Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 153 – Максим Далин

Ему недавно объяснили. А с Валором он успел только перекинуться десятком фраз.

Увидев Валора, репортёры и обо мне позабыли. День стоял солнечный, рассмотрели его сразу, наилучшим образом – так вот с него и начали. И нам с ним пришлось всё объяснять с самого начала.

Про морячков, которые ждут полнолуния, – и мы тоже ждём полнолуния. И про то, что мы научились делать вот такие вот штуки: протезы для неприкаянных душ. И про то, что мы постараемся сделать так, чтобы среди наших людей неприкаянных душ больше не было: где не сможет Святой Орден, там сможем мы, а куда не дотянемся мы – сделает Святой Орден. Ну так Иерарх Прибережный же как раз писал в газету об этом самом.

Про адских тварей, от которых мы все собираемся защищать Прибережье. Вот-вот, мессир Валор – тоже некромант, вдобавок спирит, вдобавок у него особый опыт. Он – на королевской службе и тоже на страже покоя наших мирных подданных. Нет, дышать, пить, есть и целоваться человек в искусственном теле не сможет, а вот другое, человеческое – сможет: живая душа. Любить может. Быть преданным может, быть храбрым может. Абсолютно всё помнит.

Нет, вообще любого умершего так переместить нельзя. Потому что вообще-то практически все души сразу покидают юдоль – кто в рай, кто в ад. Можно только неприкаянного, но не такого грешника, что совсем кошмар, – потому что ещё его грехов моей и без того грешной душе не хватало. Поэтому вашу матушку, мэтр, нам страшно жаль, вам мы всей душой сочувствуем, но тут уж ничем не поможешь: она уже в раю, скорее всего.

Да, моя собачка Тяпка – тоже с душой. С собачьей, конечно.

Нет, мы не ставили опыты на собаках. Просто так вышло. Ну вот, хорошо вышло. Повезло нам.

И репортёры дорвались. Самые храбрые гладили и трогали Тяпку, которая нервно позёвывала, прижимала уши, но виляла хвостом – показывала, что она очень хорошая собака. И деликатно взяла у кого-то из газетёров кусочек сахара, потому что отказываться невежливо, – а потом сунула его мне в ладонь, вызвав у них всех приступ невероятного умиления. А сообразив, что Тяпка – существо не более опасное, чем любая хорошо воспитанная златолесская борзая, газетёры обнаглели настолько, что жали руки Валору, уговорили его снять перчатку – и делали светописные картинки. Запечатлели нас с Валором, и Тяпку, которая служит, протянув лапки, и Валора, которому Тяпка даёт «здрасьте», и адмирала с маршалом, которые изображали нашу доблестную армию и наш бесстрашный флот.

Под конец я ещё раз всем напомнила про заговоры, артефакты, тетрадки и всю эту нечисть. Чтобы они ещё разочек прошлись по этой теме: видите, что творится в Девятиозерье? Гады не прочь устроить то же самое и у нас. Мы на страже день и ночь – но ждём, что бдительные граждане помогут.

А они внезапно подняли вопрос о всяких шептуньях и лекарках. Старых ведьмах, которые живут в любом городском предместье, помогают со сложными родами, заговаривают зубы и младенческий крик, отваживают пьянчуг от выпивки – но, конечно, ни алхимии, ни медицине не обучались. Их, в общем, обычно никто не трогал – а сейчас, значит, к ногтю? Бабки – тоже враги, выходит?

— Это хорошо, – сказала я, – что вы о них заговорили. Да, о бабках мы должны знать. Идеальный случай – чтобы такие бабки сами сходили в жандармерию. Мы никого на костёр не потащим, только убедимся, что они не знаются с адом. Сами видите, какое тревожное время, – лучше перестраховаться.