Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 15 – Максим Далин

Нет, на самом деле пахло пачулями, живыми цветами и ароматическим воском. Даже запах лекарств почти не ощущался. Но у меня внутри головы воняло смертью, тяжёлой, грязной смертью, так, что дышать было больно. Наверное, это у меня на лице нарисовалось, потому что Виллемина сказала:

— Теперь понимаешь?

Она знала. И ей было по-настоящему грустно от этого.

Виллемина приоткрыла дверь в кабинет и спросила:

— Вы позволите войти, государь?

— Малютка! – отозвался весёлый голос. – Я жду тебя, малютка. Собираюсь браниться. Входи сейчас же.

И от этого весёлого голоса у меня горло перехватило. Я поняла Виллемину.

Король Гелхард не столько сидел, сколько почти лежал в очень глубоком кресле, с подушкой, подложенной под спину. Ему газетёры тоже льстили, но в другом роде: раньше он наверняка был просто великолепен. Высоченный красивый мужчина с тем самым чётким профилем, крючковатым носом, как соколиный клюв, который всё Прибережье знало по монетам и гравированным портретам на бумажных деньгах. Только сейчас красота уже давно пропала.

Он весь ссохся, как мумия. Был коричнево-жёлтый, восковой. Когда-то прекрасные кудри поседели и поредели. Но взгляд…

Глаза у него были удивительной, уже нездешней какой-то ясности. И он улыбался ртом, похожим на шрам.

Вильма присела рядом с его креслом на низенький пуф, а я встала за её плечом. Тяпа села у моей ноги и внимательно принюхивалась, будто душу государя обнюхивала. А государь разглядывал нас, но его взгляд меня не злил.

С любопытством смотрел. Поражённо, да. Но без злобы.

— Вот, значит, куда бегала нехорошая девочка, – сказал король. – Одна, ночью, без охраны, в трущобы… Тебе следовало бы сто раз написать в прописях «я никогда больше не буду сбегать и рисковать». А ещё лучше – вышить это на платке и носить с собой.

— Это ведь жестоко, государь! – жалобно сказала Виллемина. – Я вышивать не умею.

— Не будь я милостив, – сказал король, щурясь, – казнил бы тебя страшно, малютка: заставил бы обучиться вышивать букеты саранджибадским шёлком. И твои исколотые пальцы очень порадовали бы мою обожаемую супругу. Но так и быть, прощу тебя, если обещаешь не повторять таких выходок.

— Они мне больше не понадобятся, государь, – сказала Виллемина. – Я нашла того, кого хотела найти.

— Так представь мне, наконец, своего найдёныша, – и король даже чуть улыбнулся мне.

— С позволения государя – леди Карла, – сказала моя принцесса.

— Леди? – удивился король.

— Из дома Полуночного Костра, – сказала я. – Не самый богатый дом, государь, но древний. У меня есть родословный лист. Я сирота, нищая, но леди.

— Леди… – задумчиво повторил король. – Это хорошо, что леди. Наши дамы считают, что простолюдинка – это что-то ужаснее, чем некромантка… Это у тебя златолесская борзая? – и чмокнул моей собаке, как охотник, который зовёт борзых собираться в свору.

Тяпка даже подалась вперёд и завиляла хвостом. Я поразилась и присела. Низко.

— У вас блестящие познания, государь, – сказала я. – Я сама долго не знала, какой Тяпа породы. Я думала, она помесь. Она же такая маленькая… наши борзые или междугорские волкоборцы рядом с ней просто громадины…

— В молодости у меня были такие, – сказал король мечтательно. – Отец выписал. Моя любимая собака была именно такая… златолесская малявка. Ласковая, смешная… умница. Редкая порода, сразу узнал: щипец такой длинный, тонкий, горбатая спина, да весь скелет… она самая, не перепутаешь. Почти вдвое мельче приморской борзой. Я слышал, их очень любят дамы Златолесья. Собачка некромантки, да… ты так искусно и точно её движешь, что мне даже показалось…