Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 14 – Максим Далин

— Повернись ко мне спиной, Карла, – смеясь, сказала Виллемина. – Я тебя зашнурую. Могу это сделать, совершенно не роняя достоинства.

— Я бы не сказала, ваше высочество, – заметила Оливия.

— А в ваших услугах мы больше не нуждаемся, – сказала Виллемина и отослала её жестом, как горничную.

Оливия и выводок фрейлин удалились, пытаясь одновременно выглядеть и почтительно, и обиженно, а мы остались.

Так принцесса зашнуровала некромантку – и обе хихикали в процессе.

* * *

Мы не вышли к завтраку. У нас продолжалось сплошное веселье, мы наелись булочек с джемом, а пили не молоко, а кавойе – модную новинку с Чёрного Юга. Виллемина научила меня добавлять туда взбитые сливки, мы выпили по паре чашек. Я впервые за целый год наелась с утра и чувствовала себя блаженно. Дело слегка портило только зелёное платье, которое мне догадались принести: цвет совершенно не тот, что нужен бы, и сидело плоховато.

Я сильно похудела. И хоть платье делалось по модной картинке, всё равно я смотрелась как ведьма из баллады: тощая, черномазая, в зелёном. Как Адарика из Дремучего Леса.

Без муфты.

Но Виллемину это нисколько не тревожило.

— Пусть привыкают, – говорила она, улыбаясь. – К тебе, к твоей ладони, к тому, что ты моя. И с зелёным платьем здорово вышло. Мне тоже надо было надеть зелёное.

И к моим неприлично коротким волосам Виллемина приколола веточку плюща из зелёного шёлка. Я смотрела на себя и думала, что отец бы порадовался: я выгляжу настолько хорошо, насколько вообще могу. Вот тут-то за нами и пришли.

Оливия сообщила, что её высочество желает видеть государь.

Я посмотрела на Вильму, а она чуть кивнула:

— Да. Ты пойдёшь со мной. И Тяпу возьми.

Я щёлкнула Тяпе пальцами. Я уже верила Виллемине. Но коленки у меня тряслись, а новые туфли оказались слишком тесными. Мне хотелось всё время обдёргиваться, поправлять всё, было ужасно неловко в этих туфлях, в зелёном платье, с Даром, который лежал пеплом всё утро, а сейчас начал потихоньку разгораться, – и я рассердилась на себя. На свою девчоночью слабость и трусость. И сработало: злость вздёрнула мне подбородок, выпрямила спину, а Дар ощущался как огненные доспехи.

Здесь всюду были наши враги.

Повоюем.

Дворец кишел челядинцами и прислугой. Лакеи торчали на каждом шагу. Мне казалось, что они попадаются на пути нарочно, чтобы церемонно поклониться. В нишах стояли королевские гвардейцы. Сновали фрейлины. Кроме того, в больших гостиных сидели просто толпы всякого народу, и тот народ вёл себя совершенно бесстыдно: вскакивали и глазели. Один молодой лох… то есть аристократ прямо пальцем показал на Тяпку. Как в порту. Я с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык, но нос сморщила: как ты ко мне, так и я к тебе, не воображай. А одинаковые тётки в невероятно модных платьях – печатный шёлк из Златолесья – одинаково вскочили и выдали хором:

— Ай-ай-ай, душенька, нельзя же так!

Я на них посмотрела и сделала ручкой – и они сели. И я добила:

— Можно. Её высочеству – можно. Ясно?

У них чуть глаза не повыскакивали. А Вильма сжала мне правую руку – и я поняла, что всё идёт правильно. Теперь надо было только не испортить всё в покоях у государя.

Стоило только войти в его покои, как запах смерти чуть с ног меня не сбил. Я Даром услышала, как заскулила Тяпка.