Онлайн книга «Корона, огонь и медные крылья»
|
— Да, да! – снова перебила Раадрашь. – Они убивали друг друга без счёта, пока однажды птицы не уничтожили человеческий посёлок почти целиком! И тогда мёртвые ужаснулись и встали защищать живых! Вот так врата и открылись! Так рассказывала моя бабка! — Э-хе-хей, если бы! – вздохнула Сейад. – Мёртвые сами возжаждали кровавой мести, вот что я говорю! И они все встали, брошенные в степи тела, проткнутые железом тела, растерзанные тела, несчастные тела, лишённые оплакивания и погребения, встали, чтобы живым отомстить, вот что случилось! Э-э, они, мёртвые, понимаешь ты, не стали разбирать, кто убил их, а кто убивал их убийц. Они одно знали: их убила война! Их ненависть убила. И они напились крови живых и их слёз до отвала! — А из воинов никто не вернулся домой, – кивнул Шуарле. – Я вспоминаю… когда-то очень давно мне эту легенду тоже рассказывали… Мать рассказывала… Воины людей и птиц забыли о вражде друг к другу – они стали плечом плечу сражаться с мертвецами. Только мертвеца ведь нельзя убить второй раз, да, Сейад? — Да, это верно, – сказала Сейад, покачивая головой. – Нельзя убить уже убитого. Пока у него будет тленное тело – будет сражаться тело, когда тело распадётся в прах – будет сражаться голодный дух, а он сильнее тела и вовсе неуязвим. Люди их укладывали – и сами ложились в землю, но людей становилось всё меньше, а мертвецов – всё больше. Тогда-то уцелевшие и воззвали к Солнцу! — К Нут, – поправила Раадрашь. — Ай! – отмахнулась Сейад. – К самым сильным из всех! Они воззвали – они и ответ получили. Жажду мёртвых утолит самая чистая кровь, а их ярость утишит сердце, не знающее ненависти. Как только нашёлся высокородный мужчина, готовый пожертвовать собой ради жизни живых и покоя мёртвых, так всё это бедство и прекратилось. Вот всё. — С тех пор мёртвые вставали несколько раз, – сказала Раадрашь. – И всегда находился принц, готовый умереть за других. Последний раз – наш, птица, брат моего прадеда, о нём до сих пор поют песни. А в этот раз – полукровка, – её голос зазвучал прорывающимися слезами, – опальный принц людей – получил каплю счастья, чтобы умереть со славой, – ах, горе мне, ничтожной! – И Раадрашь, беззвучно рыдая, упала в мои объятия. Впервые я увидела её плачущей, да ещё и – оплакивающей Тхарайя. Зрелище показалось невероятным, но история Сейад и мне надорвала сердце. — Послушай, – сказала я, стараясь не плакать вместе с ней, – мы ещё ничего не знаем. Может, возлюбленный Нут ошибся, и всё не так ужасно… В конце концов, эту войну начали мои соотечественники-северяне – им и расплачиваться… Может, мёртвые сами уйдут, когда птицы Тхарайя победят северян… — Хорошо бы, – вздохнул Шуарле, и я услышала в его голосе боль и неверие. – Если мертвецов устроит такая плата… Я кивнула. Раадрашь свернулась клубком на ложе рядом со мной, ещё всхлипывая. Сейад вязала и покачивалась, по обыкновению, что-то напевая. Далхаэшь сладко спала в углу на куче подушек. Занималось серое утро, за стенами Дворца начинался дождь – и ветер швырнул в цветное стекло окна пригоршню капель, тяжёлых, как свинцовые пули… Тхарайя Степь лежала под нами, белёсая от зноя, но с гор дул прохладный ветер. Он стелился понизу, освежал жухнущую траву и давал путникам, идущим и едущим по большой дороге, ведущей в Данши-Вьи от Лаш-Хейрие, дышать полной грудью. Этот встречный поток мешал лететь низко, сбивая строй и раскачивая моих птиц – заставлял подниматься выше, вместе с тёплым и лёгким дыханием степи. |