Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 98 – Максим Далин

— Ты же сегодня туда уходишь, да? – еле выговорила я.

— Ну да, – сказал Клай. – Не волнуйся, это просто, почти безопасно.

— Я боюсь, – сказала я. – Так боюсь. Никогда ещё так не боялась.

— Я уже ходил и возвращался, – сказал Клай. Держал меня, мне становилось чуть спокойнее от прикосновения его пальцев. – Ты ведь сама понимаешь: это надо.

Я понимала. Но у меня всего и было на этом свете совсем моего, что Клай, и Вильма, и Валор – и я вдруг поняла, какой уязвимой это меня делает. Если что-нибудь… с кем-нибудь из них…

— Ты этот протез не покидай, не вздумай даже, – сказала я. Кажется, прозвучало сердито. – Я тебя соберу из любых кусков. И из ада вытащу. Только не уходи.

Клай дотронулся до моей щеки. Я прижала к щеке его ладонь, кости и бронзу, как всегда – не понимаю, почему это меня так цепляет и ранит, кости и бронза, их руки…

— Никуда я не денусь, – сказал он, и я услышала в голосе улыбку, а Даром – тихую нежность и печаль. – Я же твой фарфоровый ослик, леди-рыцарь. Теперь даже с бантиком.

Не такая уж хорошая вещь эта любовь, подумала я. Больно.

А без неё теперь уже не получится.

До самых сумерек, до тёмных и зловещих лесных сумерек, когда закат догорел быстро и ярко, как спичка, и тьма упала занавесом, мы всё проверяли и перепроверяли. Я силой заставила Клая снять китель – и прямо на нём, на его каучуковом торсе, под ключицей, нарисовала так тщательно, как только смогла, звезду защиты от адского пламени, а ниже – ещё одну, звёздочку, которую мне когда-то показал Валор. В стародавние времена такие звёзды выбивались на могильных камнях, их вплетали в орнамент оград, а ещё вышивали на закладках для молитвенников – и брали с собой, когда шли молиться за покинувшего юдоль: предполагалось, что эта звезда отгонит злую нежить именно от тела и та не вздумает использовать труп в каких-нибудь особо мерзких целях.

— Как молитва «Отступись, тварь из мрака, от костей сих», – хихикнул Клай. – Между прочим, мне щекотно.

— Между прочим, ты врёшь, – фыркнула я. – Щекотно ему, с душой, привязанной двумя Узлами, ага. Уже поверила. Вот от этого тоже было щекотно?

И тронула слегка оплавленный рубец на боку.

Клай махнул рукой:

— А, так это у нас с Майром была дуэль!

— На пулемётах? – спросила я скептически.

Клай мотнул головой, возразил, смеясь:

— На зубочистках.

— Дурак ты, – сказала я печально. – Шальной и дурак.

— Так точно! – гаркнул Клай и встал во фрунт.

Я замахнулась кисточкой:

— Сейчас как ляпну!

— А я бы сказал, что по делу вы вспомнили эту молитву, дети Божьи, – сказал из-за шторки Авис, который заваривал травник. Добавлял какие-то особо ароматные лепестки, убивающие сон. – Вам бы всем, Клай, а не тебе только, ладанки носить с этой молитвой. Именно вам, фарфоровым.

— Ну и правильно, – согласился Клай. – Мои кости – собственность леди.

— Ты нарочно? – мрачно спросила я.

— Ага, – Клай кивнул. – Хочу, чтобы ты улыбалась.

Я и улыбнулась. Зверски.

А к часовне подъехали и спешились, вошли Трикс и Майр. За ними стояла жуткая лесная темень. От вида неживой рыжей луны, щербатой тарелкой висящей над лесом, меня взяла оторопь.

Вот же у нас на побережье вечера ясные, ночи прозрачные, даже луна гораздо дружелюбнее, чем это чудище над плоскими чёрными силуэтами деревьев. И дракон, такой же плоский и чёрный в лунном свете, пал с неба прямо к дверям, как ночная нежить.