Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 86 – Максим Далин

— Притом что боялись как огня, – кивнула я.

— Силы-то своей не понимали, – подтвердил Ричард. – И, опять же, не знали, как приняться за дело. Так ведь и я бы не знал, если бы Солвер не догадался. А теперь все в курсе. И с мессиром адмиралом мы переговорили, и в Междугорье тамошним он обещал отправить весточку. Где мы – там никаких таких адских гончих не может быть!

— Постой! – очнулся Клай. – Ты хочешь сказать, что всё Перелесье… ну хорошо, Сумерки Перелесья – под тобой? Под вами?

— Не совсем, – сказал Ричард с досадой. – Не все перешли, кое-кто остался. Кто любит Эрнста, кто любит эту Хаэлу… Она, ты понимаешь, дрянная, но некромантка. И Дар раздаёт не как прочие, а с вывертом… привязывает, если уж кто попробовал. У кого, может, свой интерес там… В общем, со мной сейчас моих личных обращённых десять, а стариков – может, двести. И у Эрнста, может, двести. Но мы не пересекаемся. Я ведь Эрнста звал разговаривать!

— Покажи! – тут же попросил Клай.

Я тоже протянула руку. Пропустить такое диво – выше сил человеческих. Авис смущённо улыбнулся и покачал головой – видно, не хотел так уж глубоко лезть в сумеречные дела.

Наставнику позволительно. Но мы с Клаем схватили Ричарда за руки – и я увидела, как он стоит в окружении своих обращённых в какой-то обгоревшей, наполовину обрушенной руине, бывшей когда-то роскошным особняком. Перед громадным, чудом уцелевшим зеркалом на куске стены, где ещё сохранился лоскут шёлковых обоев.

А за стеклом – роскошный зал. Я поняла, что это вампирский гламор, что Эрнст прямо-таки всю душу вложил – потому что этот зал выглядел эдемским совершенно, в золоте, шелках и розах, в целых каскадах живых цветов, в целых потоках света, золотистого, не сумеречного света. Такой бальный зал в раю. И Эрнст – владелец этого зала, его обитатель, невероятно прекрасный, тоже в белом шёлке и в золоте, и с золотыми кудрями до плеч, и с лицом как с древнего портрета. И его обращённые, такая толпа эфирных дев и прекрасных юношей, в роскошных нарядах прежних веков, с просветлёнными лунными лицами… Я в жизни никогда не видела, чтоб вампир наводил гламор с таким тщанием и размахом.

Для контраста.

Вот я – Князь Сумерек, которому уже больше пятисот лет стукнуло, древний владыка, истинный аристократ. И вот ты – салага, плебей, без году неделя, в своей шинельке. Оцени, сравни и подумай, как у тебя храбрости хватает смотреть-то в мою сторону.

Я подумала, что ведь Ричарда наверняка учили старые вампиры. Он тоже мог бы гламор навести. Но даже не дёрнулся в эту сторону: вот да, вот он в шинельке, вот его друзья, бойцы, в шинелях, офицерских кителях, потрёпанной одежонке простых горожан.

Не знаю, имел ли Ричард это в виду, но меня вдруг осенило: вот – зажравшаяся до тошноты манерная элита, а вот – воюющее Перелесье. В грязи, кровище, голоде и беде. Отличный вышел контраст, лучше и не придумаешь.

— Дорогой Ричард, – приветливо сказал Эрнст и улыбнулся, – наконец-то я вас вижу. Мне жаль, что пришлось дожидаться встречи так долго.

И руки развёл, будто хотел изобразить объятия. Это был не просто гламор высшей марки, это был ещё и тренированный аристократизм, доведённый до совершенства за несколько столетий. Лощёный. Непроницаемый. Таким всяких несчастных плебеев обращают в ноль за несколько мгновений.