Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 201 – Максим Далин

Виллемина велела Луфе, которая за это время уже сделалась леди за заслуги перед короной, читать ему новейшую книжку для детского чтения – «Дитя, рассуждающее здраво», хотя, по-моему, его высочество в ней занимали только яркие картинки.

— Он ещё совсем маленький, – сказала я. – Ему и «Рассуждения о громе», и «Рассуждения о лошадях, собаках и других добрых зверях», и «Рассуждения о стране» – всё едино, ему эти брусочки и Тяпка нравятся. И рамочки из цветочков.

— Пусть слушает, – сказала Виллемина весело. – И «Балладу о Звезде», и «Летопись Риэля» – это леди Луфа читает ему на ночь, чтобы убаюкать. Пусть эти слова отложатся у него в душе, поймёт потом. Меня обучали так же.

— Ты хочешь обучать его, как учили тебя? – хихикнула я. – Бедный принц, в какие руки он попал!

— Жизнь сурова, – безмятежно сказала Вильма.

У моей королевы был настоящий дар меня утешать. Во всяком случае, отвратительное предчувствие, что я умру от слёз, когда увижу Клая, прошло. Я встретила его не то чтобы спокойно, но в более или менее здравом рассудке.

Но всё равно вцепилась в него изо всех сил. Будто он мог провалиться сквозь землю прямо сейчас.

И он коснулся губами моей щеки. Твёрдый тёплый фарфор…

— Тёплый… – удивилась я.

— Третий Узел всем желающим, – сказал Клай с явственной улыбкой в голосе. – Делал мессир Валор, твоим именем – героям Синелесского Рейда. Небось и ордена дадут: все участники приглашены на большой официальный приём, послезавтра. Я уже не успею, леди-рыцарь.

— Ты уже знаешь… – У меня сердце сжалось.

— Так точно, – сказал Клай. Держал меня, как хрупкое сокровище. – Мне Валор сказал ещё до обряда. Чтобы я подумал, наверное. Я подумал. Третий Узел, конечно, жизнь мне малость осложнит… но чутьё очень обостряется. Как у живого. И память ярче.

— Память…

Я взяла его руку, стащила офицерскую перчатку и прижала его ладонь к своей щеке. Тёплую. Слёзы потекли всё-таки.

— Не очень нам везёт, да? – сказал Клай. – Не плачь, пожалуйста, леди звезда сердца моего, мы встретимся. Мы встретились после Синелесья – и снова встретимся… Просто вот такая уж судьба нам нарисована. Это не самый худший случай, правда…

— Но я-то хочу…

— Чтоб твой фарфоровый ослик – всегда рядом, на подушечке? – Фарфоровая маска Клая была ещё не настолько высвечена, как у Вильмы, но улыбка всё равно бросала на неё заметный отсвет, вроде огоньков в глазах. – Не могу я на подушечке, ты ж знаешь. Я солдат, мне приказывают – я иду сражаться. Но я ж всё равно твой ослик, Карла.

— Мы встретимся, – сказала я с таким чувством, будто заклинала ад. – Мы всё пройдём и встретимся. И я хочу, чтобы ты точно знал… – И не смогла выговорить.

— Я точно знаю, – сказал Клай. – Я чувствую. Ты ж меня подняла… Послушай, я где-то оставил офицерский планшет… когда обедали с государыней. Бросил куда-то, дурак, а теперь не могу найти. Тебе не попадался?

— Нет, – сказала я. – Друзелла бы нашла…

Но в этот момент меня поскребли по ноге лапой. Я посмотрела вниз, и Клай посмотрел тоже – рядом с нами сидела Тяпка, довольнёшенька, держа планшет в пасти. Определённо ожидала похвалы – и Клай присел рядом, чтобы её погладить.

— Умная, умная собака! Нашла мою ценную вещь, да? Нашла?

Тяпка скакала вокруг в полнейшем восторге. Клай прицепил планшет – и мы снова обнялись.