Книга На крыльях крови, страница 184 – Брайер Болейн

— Что ты хочешь знать?

Я пожала плечами.

— На самом деле я ничего о нем не знаю. Кроме того, что ты будешь играть соло.

— Это будет кульминацией всего фестиваля, – мечтательно протянул Навин.

— Я уверена, так и будет, – согласилась я, ободряюще улыбаясь ему. – Что еще?

— Тебе лучше спросить Флоренс… – начал он.

Я со стоном оборвала его.

— Ты всегда так говоришь.

Он смущенно улыбнулся.

— Хорошо. Но на самом деле я там никогда не был.

— Я думала, Ледяной огонь празднуется по всей Санграте.

— Так и есть. Но я уверен, что у «Кровавого крыла» свои традиции. – Навин задумался. – Я знаю, что будет пир. Пир первого пламени. Если это будет что-то похожее на то, что было у нас дома, то там будут приглашенные гости и представления. Тогда я и выступлю с ансамблем.

— А еще? – спросила я. Пир – звучало не так уж плохо.

— Есть несколько маленьких традиций, которые, кажется, соблюдают повсюду. Например, соревнования ледяных скульптур. Забавы, которые являются лишь частью зимы. Но я уверен, что «Кровавое крыло» сделает из них что-то грандиозное. – Навин улыбнулся. – А потом будет бал.

Я нахмурилась.

— Бал?

Он кивнул.

— Тебе придется пойти, хочешь ты этого или нет. Я почти уверен, что это будет обязательно, поскольку ты консорт. Что касается остальных, то, возможно, нас удостоят этой привилегии. Хотя первокурсникам вход заказан, если у них нет пары.

— Значит, тебе нужно пригласить Флоренс, – быстро сказала я. – Замечательно.

Он поморщился.

— Посмотрим.

— У этого бала есть какая-то тематика?

Он кивнул.

— Он называется Балом самой длинной ночи. Он проводится в день зимнего солнцестояния.

— Бал, пир, резьба по льду. – Я загибала пальцы. – Ничто из этого не кажется особенно вампирским.

Навин рассмеялся.

— Вот почему тебе следует спросить Флоренс об остальном. – Его лицо стало серьезным. – Я только что вспомнил об одной детали, которая тебе, вероятно, не понравится. Но ожидается, что мы все примем в этом участие.

Мое сердце замерло.

— Ну? О чем речь?

Когда я вернулась в свою комнату в тот вечер, то обнаружила записку, подсунутую под дверь.

Я развернула ее и прочитала: «Дорогая грязнорожденная, пошла ты. Я работаю одна. Я надеюсь, что ты умрешь медленной и мучительной смертью во время Игр. Мне не терпится посмотреть. С любовью, Реган».

Блейк

Спасибо Кровавой Деве за рефлексы вампира. Я таращился на Пендрагон как дурак, но каждый раз, когда она поворачивала голову в мою сторону, я отводил взгляд, чтобы она ни о чем не догадалась.

Раз или два я замечал, что Реган как-то странно на меня смотрит, но не думаю, что она что-то заметила. Я все еще свирепо поглядывал на нее, чтобы поставить на место. Я был ее гребаным архонтом, и она это знала.

Отношения между нами были непростыми. Я имею в виду, что они были такими весь прошлый год, если не дольше. Но теперь, когда появилась Пендрагон, они стали еще хуже. Реган всегда была не уверена в себе. Мне казалось, она действительно считала, что ее чувства ко мне настоящие.

Она знала, что я не отвечаю ей взаимностью. Честно говоря, мне было трудно воспринимать ее «чувства» ко мне всерьез. Я сомневался, что они были основаны на чем-то большем, чем ее жажда власти и статуса. Отношения со мной давали ей и то и другое.

Похоже, она считала, что «любовь» должна быть частью сделки. Но все было совсем не так. Я был не обязан ее любить.