Книга Четыре месяца темноты, страница 298 – Павел Волчик

Кроме того, истина искажалась стараниями некоторых родителей, чьи дети участвовали в недавних инцидентах. Споры зашли так далеко, что весь последний час собрания побеждали те, кто громче кричит.

Так как Кирилл больше не чувствовал, что может хоть как-то повлиять на ход дела, он вышел из кабинета и с удовольствием оказался в прохладном полутёмном школьном коридоре. Кажется, его исчезновения даже не заметили.

Тонкая полоска солнечного света, пробивавшаяся из-за не прикрытой до конца двери, одевала в золото крохотные пылинки. Солнце пришло ненадолго в Город Дождей и сразу сделало обычную пыль похожей на микроскопическую вселенную.

Озеров с шумом опустился на скамью, где уже сидела Люба, внимательно рассматривавшая и трогавшая пальцами вязаную зелёную шапку.

Из кабинета всё ещё раздавались возмущённые голоса, Кирилл вздохнул и опёрся спиной о стену.

— Зачем ты всё время носишь с собой эту шапку?

— А зачем вы надели очки? – парировала девочка, не поднимая головы.

— У меня болит глаз, и выглядит он просто ужасно. Хочешь, покажу? – Озеров повернул голову и скорчил страшную гримасу. И тут же ойкнул, ведь отёк ещё не спал до конца.

Люба, хихикнув, отшатнулась. Умытая, в чистой одежде, она выглядела не так, как в тот вечер, когда они с Кротовым нашли её в парке. Держалась она тоже спокойно, словно ничего не произошло. На следующий же день девочка пришла в школу, и Кирилл больше не слышал, чтобы кто-нибудь попытался её обидеть.

«Это ненадолго, – думал Озеров, незаметно разглядывая её. – Она слишком отличается от остальных, по-другому выглядит, по-другому говорит».

— Вы тоже мне не верите, да? – неожиданно спросила девочка.

— Я не знаю, кому верить, – честно признался Кирилл. – Дети очень часто обманывают, особенно когда совершают какую-нибудь ошибку.

— И взрослые тоже, – сказала Люба.

— И взрослые тоже, – кивнул Кирилл.

— Я всё понимаю. Вы не бойтесь. Даже мои родители не до конца мне поверили, когда я вернулась домой вся в саже и позже обычного. В последнее время я вела себя так ужасно, что они имеют полное право не верить мне.

— Ошибаешься. – Озеров мотнул головой в сторону кабинета, где спорили взрослые. – Твои родители уже два часа защищают тебя там. Значит, они поверили.

Впервые за время разговора девочка подняла на него задумчивые глаза.

— Вы, небось, ничего не видите в своих тёмных очках?

Молодой человек улыбнулся.

— Знаешь, я привык к темноте и вижу гораздо лучше, чем неделю назад.

Школа была пуста. Уроки закончились. Они никуда не торопились. Где-то вдалеке, на улице, трижды прокаркала ворона. Снег на крыше соседнего дома медленно таял и цеплялся за кровлю, чтобы не сорваться вниз. Солнце уйдёт, а морозы вернутся.

Кириллу вдруг вспомнилось заледеневшее поле, гигантский дуб с обгорелым дуплом, перекошенные лица школьников…

— У меня к тебе ещё один вопрос, Люба. Касательно того, что случилось в парке.

Девочка устало вздохнула.

— Это последний вопрос, обещаю.

Она снова вздохнула и закивала. Озеров развернулся к ней и спросил:

— Почему ты выстрелила в землю, а не в человека? Что заставило тебя передумать?

Люба снова принялась ковырять пальцем свою вязаную шапку, и её подбородок почти опустился на грудь. Через минуту он услышал её приглушённый голос: