Книга Одно темное окно, страница 6 – Рейчел Гиллиг

Но если использовать карту слишком долго, последствия будут ужасающими.

Карты Провидения – исключительная редкость, их число ограничено. В детстве мне удавалось взглянуть на них лишь мельком.

А прикоснулась я всего к одной.

Я вздрогнула, ощущение бархата щекотало память. Синий свет от Карты Колодца отца становился все отчетливее. Когда дверь открылась, свечение хлынуло в гостиную, маяк засветился в нагрудном кармане его дублета.

Эрик Спиндл. Хозяин одного из старейших домов Бландера. Высокий, суровый, грозный. Самое прискорбное, что когда-то он был капитаном тех самых людей, призванных выслеживать носителей магии, – таких, как я.

Дестриэр до мозга костей.

Но для меня он больше, чем просто солдат. Он мой отец. Как и остальные представители рода Спиндл, Эрик немногословен. Когда он говорил, его голос был глубоким и резким, напоминая зазубренные камни, затаившиеся в тени под разводным мостом. Тронутые серебром волосы отца скреплены на шее кожаной лентой. Как и у Нериум, его губы не располагали к легкой улыбке. Но когда он взглянул в мою сторону, острые уголки его голубых глаз смягчились.

— Элспет, – произнес он. И вытащил руку из-за спины, сжимая в мозолистом кулаке болезненно хрупкий букет полевых цветов. Тысячелистник. – Счастливых именин.

В груди что-то кольнуло. Даже спустя столько лет – после смерти матушки, заражения, – он всегда дарил мне на именины тысячелистник.

«Прекраснейший из всех тысячелистников», – так он называл меня в детстве.

Я встала и подошла к отцу, синий свет в его кармане ослеплял меня. Когда глава семьи Спиндл вложил мне в руку тысячелистник, я ощутила запах леса. Должно быть, папа собрал цветы сегодня утром.

Я старалась не смотреть ему в глаза слишком долго. Это только поставило бы нас обоих в неловкое положение.

— Спасибо.

— Мы собирались встретить тебя в зале, – сказала мачеха отцу с ноткой раздражения в тоне. – Что-то случилось?

Лицо Эрика Спиндла ничего не выражало.

— Я пришел поздороваться со своей дочерью в собственном доме, Нериум. Ты не против?

Она стиснула челюсть. Айони прикрыла рот рукой, чтобы скрыть смешок.

Я почти улыбнулась. Приятно слышать, как отец заступался за меня. Но напряжение в уголках губ пересилила монотонная, застарелая боль, затаившаяся глубоко в груди и напомнившая мне о неизменной повисшей между нами правде.

Он не всегда за меня заступался.

Бэлиан просунул лысеющую голову в гостиную.

— Ужин готов, милорд. Жареная утка.

Отец резко кивнул.

— Пойдемте в зал?

Мои сводные сестры покинули гостиную, за ними последовал отец. Айони шла следующей, а я на шаг позади.

Нериум поймала меня возле двери, впившись тонкими пальцами в руку.

— Твой отец желает, чтобы в этом году ты присутствовала с нами на Равноденствии, – прошептала она, ее «с» напоминало шипение. – Чего, конечно же, ты не сделаешь.

Я опустила взгляд на ее пальцы на моей руке.

— Почему ты так уверена, Нериум?

Она прищурилась.

— Насколько я помню, в прошлый раз ты выставила себя на посмешище с тем мальчиком, чья мать, да будет тебе известно, не единожды приезжала в надежде встретиться с тобой.

Я поморщилась. Почти забыла про Аликса. Прошли годы.

— Ты могла бы рассказать ей, где я на самом деле живу.

— И дать людям повод задавать вопросы, почему отец отослал тебя? – Морщинки вокруг ее губ углубились. – У нас удачное соглашение, Элспет. Ты живешь вдали от двора, тихо и незаметно, а твой отец платит Хоторнам – и, стоит заметить, весьма щедро, – за твое содержание.