Книга Одно темное окно, страница 118 – Рейчел Гиллиг

Улица вела вниз, и чем ближе мы подходили к площади, где праздновали Рыночный день, тем оживленнее становилось. Мы находились недалеко от дома отца. На воротах виднелся красный флаг. На страже стоял охранник, которого я никогда раньше не встречала.

Я замедлила шаг: у меня появилась идея. Но когда попыталась пройти через толпу к воротам, Элм удержал меня.

— Продолжай идти вперед, – сказал он.

— Я просто хотела…

— Знаю, что ты собиралась сделать, – огрызнулся он. – Сейчас не время.

— Почему нет? – удивилась я, вырываясь из его хватки. – Моего отца не будет дома. Мы можем поискать Карту Колодца.

Элм оглянулся, но Рэйвин с Джеспир ушли слишком далеко, чтобы окликнуть их. Он застонал, бормоча себе под нос:

— Не оставляйте меня с этой дурочкой.

Я дернула его за рукав, заставляя повернуться ко мне.

— Но ведь это хорошая идея, – заявила я.

Он посмотрел на меня так, словно я жук, которого хотелось раздавить.

— И ты думаешь… Что Эрик оставил Карту Колодца на столе, чтобы мы ее забрали? Сейчас не время, – повторил он.

— Ты принц – ты можешь делать все, что пожелаешь! У тебя одна из самых сильных карт в колоде. – Я скрестила руки на груди. – Или слишком боишься сделать что-нибудь без помощи Рэйвина?

Взгляд Элма вспыхнул, он презрительно нахмурился, и я поняла, что задела его за живое.

— Не больше, чем ты, Спиндл, – сказал он опасно низким тоном.

— Я пытаюсь следовать цели и не тратить время на помпезность.

— Именно благодаря помпезности мы можем слиться с толпой, – сказал принц, крепко сжав мою руку, уводя прочь от дома отца. – Пойдем.

Кошмар сидел, как кот в клетке, за решеткой моей головы – суетливый, бодрствующий и знающий все. Когда мы ступили на Маркет-стрит, длинный, извилистый хребет Бландера, где Карты Провидения красочно выглядывали из нескольких карманов, он впился когтями мне в сознание, а в ушах зазвучал его маслянистый голос.

«Остерегайся. Здесь, на службе короля, не только дестриэры».

Я нигде не видела Рэйвина. Когда Джеспир снова присоединилась к нам, неустанно улыбаясь, Элм закатил глаза и пробормотал, что ему нужно выпить. Я наблюдала, как он вместе с красным огоньком исчезал в толпе, и радовалась его уходу.

Нас окружали семьи Бландера в семейных цветах, некоторые из нарядов были старыми и поношенными, другие только что сшитыми. Люди входили и выходили из палаток и торговых лавок, их голоса оставляли шлейф шума, который грохотал со всех сторон, отражаясь от булыжников и кирпичей.

Пара девушек в сиреневых платьях пронеслась мимо меня, хихикая и на ходу поглощая ломтики лимонного хлеба. Я ощутила боль в груди, вспомнив, как до моего заражения мы с Айони бродили по мощеным улицам в Рыночный день. Мы бегали между торговыми лавками и сидели возле фонтана с хрустящими осенними яблоками, Айони надевала белое платье в тон семейному цвету Хоторнов, а я бордовое, как знак отличия Спиндлов.

Казалось, все происходило в прошлой жизни.

Джеспир рядом со мной заплатила пять медяков за новую пару перчаток из овчины.

— Люблю Рыночный день, – сказала она. – Он дает людям возможность выйти за пределы обыденности и немного повеселиться. Знаешь, жизнь не всегда сводится к бою на мечах и краже карт.

Я оглянулась назад по улице, где все еще виднелся малиновый флаг на воротах дома Спиндлов. Мне хотелось признаться Джеспир, что у меня мало времени, что Кошмар в моей голове становится сильнее с каждым мгновением. Но я не стала этого делать.