Книга Два сплетенных венца, страница 65 – Рейчел Гиллиг

— Да.

— Так сделай это, – прошептал он, скользя ладонью по ее спине, – используй меня, забавляйся мной. Почувствуй что-нибудь, Айони.

Она выдохнула – и он проглотил этот выдох. Ее взгляд на мгновение ожесточился, став недоверчивым и холодным, но, что бы ни увидела Айони в его лице, этого было довольно, чтобы оттаять. Она закрыла глаза и наклонилась вперед, прижимаясь к губам Элма в жестком, карающем поцелуе.

Кубок звякнул о камень. Элм подался вперед, укладывая Айони на пол, так что ее волосы намокли от пролитого вина. Он коснулся губами ее подбородка и спустился поцелуями по шее, почти захлебываясь ее ароматом.

В горле Айони зародился голодный стон, руки исступленно метались, касаясь то лица Элма, то его волос, то мускулов на его руках. А потом она, судорожно втянув в себя воздух, поймала его за запястье и, замерев на мгновение, прижала его руку к своей груди.

Элм застонал, почувствовав, как идеально она наполнила его ладонь, и принялся разминать нежную плоть неукротимыми пальцами. Частое дыхание, вырывающееся из приоткрытых губ Айони, лишь подстегивало его. Она явно хотела, чтобы он был груб с ней. И он мог дать ей это – с этим он был отлично знаком.

Но если бы он был груб, это не продлилось бы долго. И по какой-то причине, в которой у него не было времени разбираться, Элм хотел, чтобы с Айони Хоторн это продлилось вечность. Он ослабил хватку и замедлил движения рук, опуская их ниже, под груди – так, чтобы ощутить их тяжесть, – а потом, так быстро, что Айони успела лишь ахнуть, он подтолкнул их вверх, встречая жемчужную мягкую кожу поцелуем.

Она зарылась пальцами в его волосы, задевая кожу ногтями, и нетерпеливо выгнула спину. Элм утопал в ее запахе, который особенно остро ощущался в ложбинке между грудями, когда он медленно проводил по ней губами: она пахла магнолией и полями во время первого летнего дождя – пьяняще, сладко, тоскливо. И этот запах разрушил Элма до основания. На мгновение он потерял концентрацию, все его мысли сосредоточились на Айони, на ее запахе и ее пульсирующей боли, которую он разделил с ней в какой-то момент между тем, когда он забрал ее из дома Хоторнов, и тем, когда они оказались здесь, на полу погреба.

Он попытался покрыть поцелуями больше ее жемчужной кожи, но ее платье – это дурацкое, будь оно проклято, платье – мешало ему воплотить свое желание в жизнь. Он потянулся к разорванному вороту, хватаясь за ткань обеими руками. Их глаза встретились – затуманенные и дикие, – и Айони кивнула.

— Сорви его, – выдохнула она. – Сейчас.

Элм втянул ее нижнюю губу в рот и легонько сжал между зубов.

— Умоляй меня.

Она вдохнула, собираясь не то поцеловать его, не то проклясть…

И ее внимание привлек какой-то шум. Она перевела взгляд на дверь в погреб, которая оказалась открыта.

Филик Уиллоу со своими собаками и книгами застыл на пороге, широко распахнув глаза.

Элм убрал руки от Айони и бросил на целителя убийственный взгляд.

— Тебя не учили стучаться, Филик?

— Я… я стучал, честное слово… – взгляд Филика метнулся к Айони. – Прошу прощения, мисс Хоторн, я просто…

Он поспешил покинуть комнату, оставив собак. Одна из них устроилась в углу на своей подстилке из сена, а другая, виляя хвостом, подошла и лизнула Элма в лицо.

Элм потянулся к Айони, но она уже поднялась на ноги. Ее волосы напитались вином.