Книга Два сплетенных венца, страница 32 – Рейчел Гиллиг

Чернокрылая птица. Темная, осторожная, умная.

У меня в груди будто лопнула туго натянутая струна, и легкие опустели.

Меня захватил поток новых воспоминаний – иных, непохожих на память о детстве или о привязанности и семье. Эти воспоминания были недавними, их создавала не я-ребенок, но я-женщина. Мужчина в черном плаще, в маске, скрывающей его лицо – но не глаза. Фиолетовые и бордовые огни. Бег сквозь туман. Я верхом, и моей ноги касается чужая рука – мозоли на ладони уже огрубели. Эта же рука в моих волосах. Стук сердца в ушах – лживое обещание вечности.

Это имя вздохом сорвалось с моих губ:

— Рэйвин.

Смешок раздался прямо над ухом, и я открыла глаза. Оглядевшись, я увидела девочку, устроившуюся на песке совсем рядом со мной. Она была совсем еще ребенком, ее волосы были заплетены в косы, и видно было, что их заплетали с любовью. Но не ее волосы и не наклон ее головы привлекли мое внимание – главным были ее глаза. Ее блестящие желтые глаза.

— Кто ты?

Ее маленький ротик растянулся в улыбке.

— Ты знаешь, кто я. Я – твоя Тилли.

— Я Элспет Спиндл, – мое имя сорвалось с губ само собой, непривычное и незнакомое.

Девочка хихикнула – и этот звонкий смешок разнесся по всему пляжу.

— Покачаемся на тисе, как уговорились?

Я окинула взглядом окружающую пустоту.

— Я не вижу здесь деревьев, Тилли.

— Как скажешь, – ее улыбка погасла, она подобрала юбку и тяжело вздохнула, – я подожду на лугу. На случай, если ты передумаешь.

Она уходила на цыпочках, но черный песок выдавал, что она не оставляла следов. Я смотрела ей вслед, и по моей спине бежали мурашки.

В темноте раздались другие голоса – мягкие, как шепот песка под набежавшей волной.

Я подняла голову: на дальнем конце пляжа появились дети. Мальчишки с желтыми глазами, все они, кроме одного – самого высокого. У него глаза были серыми.

Никто из них не оставлял следов.

Сероглазый мальчик опустился на одно колено рядом со мной, вгляделся в мое лицо и вздохнул.

— Ты вроде бы с нами, но на самом деле тебя никогда нет. Не так ли, отец?

— Хватит ерзать! – рявкнул Филик Уиллоу, зажимая холодными пальцами рану над бровью Рэйвина. – Я не могу нормально шить, когда ты дергаешься.

Рэйвин перестал дергать ногой и замер на табурете. В огромном камине королевских покоев потрескивали сосновые сучья. Филик склонился над Рэйвином с иголкой в руках и стежок за стежком аккуратно зашивал рану над левой бровью.

Было поздно. Дестриэры разошлись спать, под глазами короля залегли черные тени, но он все вышагивал перед камином, попивая что-то из серебряного кубка. Его голос то срывался, то звенел яростью.

— Капитан дестриэров, – кипел он, – невосприимчивый к магии Карт, непревзойденный в бою, – он бросил сердитый взгляд на Рэйвина, – был сбит с ног человеком, который три дня мерз в подземельях.

Рэйвин покачал головой. На виске, куда пришелся удар цепи Эрика, уже надулась шишка.

— Это ничего не значит.

— Я кого просил не шевелиться? – рявкнул Филик, выдергивая иглу и стягивая швы. – Ты будешь похож на жалкого воришку, если рана не заживет как следует.

Элм, пристроившийся у камина, фыркнул.

— А ты? – король обернулся к сыну. – Да мертвец быстрее бы схватился за Косу, чем ты.

Элм уставился на собственные ногти, вычищая запекшуюся под ними кровь.