Книга Два сплетенных венца, страница 144 – Рейчел Гиллиг

Элм опустил взгляд на грудь Айони: она все еще прижимала ладонь к ране.

— Дай-ка мне взглянуть, – прошептал он.

Она медлила, так сильно прижимая пальцы к груди, что на коже оставались следы-полумесяцы от ногтей, но все же убрала руку. Рана стягивалась, став уже вполовину меньше лезвия, что ее нанесло. Дева, которую Айони все еще сжимала в другой руке, исцеляла ее.

Элм поднял глаза к потолку и всем своим существом возблагодарил Короля-пастуха за его ужасную, чудесную Карту Девы.

— Я думала, что проскользнула за завесу. – Айони коснулась его рукава. – Я ехала верхом по лесу, по щиколотки в грязи… – легкая улыбка тронула ее бескровные губы. – С тобой.

— Когда-нибудь. – Элм спрятал лицо в ее шее. – Но сначала я хочу сто лет провести с тобой.

Над их головами волнами прокатывался голос короля.

— Как?.. – спросил он, и его голос дрогнул, когда он прижал мозолистую ладонь к щеке Хаута.

Голос самого Хаута был ровным. Он похлопал отца по плечу.

— Говорят, ты устраивал пиршества. Устрой сегодняшнее в мою честь – и я расскажу тебе все.

Последний обмен – там, где времени нет. Там, где скорбь, льется кровь и нарушен обет. Меч не сможет спасти, и все маски падут. Возвратишься ты с Картой…

Но останешься тут.

Рэйвин услышал треск костей. Владычица Леса повела острыми плечами, хлестнула хвостом воздух, вонзила когти в песок. Ее уши были длинными и заостренными, а когда она улыбнулась, из-за губ выглянули мелкие, похожие на клыки зубы.

Она не была ни человеком, ни зверем, а чем-то средним – словно чудовище, изображенное на Карте Кошмара. Только ее глаза, что сейчас сверлили Рэйвина немигающим пронзительным взглядом, были серебристыми. Она нацелила острые когти на свой собственный живот и вонзила их в себя. Серебряная кровь потекла по ее шерсти, закапала на песок, и море жадно ее слизнуло.

Рэйвин застыл, в ужасе уставившись на нее широко распахнутыми глазами.

Владычица тяжело вздохнула – и кровотечение прекратилось. Она копалась в собственном животе, словно вся эта кровь что-то сместила в глубине ее тела. Когда она наконец вытащила руку, словно облитую серебром, в ее когтях было что-то зажато. Маленькое, прямоугольное, с изумрудно-зеленой каймой.

Двенадцатая Карта Провидения. Две Ольхи.

Когти Владычицы разжались.

— Она хочет, чтобы ты воспользовался ею, – сказал Кошмар за спиной Рэйвина.

Рэйвин уложил бессознательную Джеспир на песок и с трудом поднялся на ноги.

— Что случится, если я коснусь ее? – с опаской поинтересовался он.

— Встреча разумов.

— Как с Картой Кошмара?

— Не могу сказать. Я никогда не пользовался Картой Двух Ольх.

— А если я буду использовать ее слишком долго?

— Ты потеряешь всякое чувство времени, – голос Кошмара стал тише на этих словах.

Рэйвин встретился взглядом с Владычицей, с ее серебристым немигающим взглядом лишенных зрачков глаз. Он вздрогнул и потянулся, хватаясь за бархатный край Карты Двух Ольх. Но когда он попытался вытащить ее из хватки Владычицы, ее когти сомкнулись на его ладони, словно тиски. Рэйвин вскрикнул и, вновь встретив этот жуткий серебряный взгляд, осознал: она не предлагала взять ее – лишь использовать.

Им оставалось совершить последний обмен, поторговаться последний раз.

Рэйвин разжал пальцы, отпуская бархатный край.