Книга Два сплетенных венца, страница 133 – Рейчел Гиллиг

И я поняла, яснее, чем когда-либо прежде, как он стал чудовищем.

Его жизнь была всего лишь разменной монетой. Он отдавал время, внимание, любовь – за магию. С этой магией он обрел великую власть. Но именно магия забрала его королевство, его семью, его тело, его душу.

Это было равновесие, но это не было справедливо. И теперь он корчился в бесконечной агонии, низведенный к чему-то острому – к зубу, к когтю.

«Я знаю, о чем ты думаешь», – сказала я ему.

«Правда?»

«Ты думаешь о том же, о чем думал веками, не так ли? Что этой боли никогда бы не было, если бы ты ребенком просто играл в лесу с Айрис и никогда не просил бы у Владычицы ее благословения. Ты бы никогда не получил меч. Никогда не окропил бы камень кровью. Возможно, держал бы своих детей так же нежно, как держал свои Карты, – мой голос смягчился. – Потому что если бы было так, Карт бы не было вовсе. И ничего этого не произошло бы».

Он горько рассмеялся.

«И теперь ты знаешь, что все ужасное, что случилось в Бландере, началось задолго до того, как я вручил Бруту Роуэну Косу. Оно началось потому, что пятьсот лет назад мальчик носил корону, имел все изобилие мира – но всегда просил еще».

Ольхи впереди пришли в движение, смещаясь ближе друг к другу. Дверь, ведущая на бледный берег – к Карте Двух Ольх, – начала закрываться.

— Прошу, – голос Рэйвина звучал напряженно, весь он был словно натянутый лук, дрожащий в нетерпеливом ожидании. – Я заговорю с Владычицей, приму любую цену. – Он схватил Джеспир за руку, пытаясь вырвать ее из клетки сплетенных корней. – Но только не мою сестру.

Деревья не вняли ему, проход между ними сжимался все сильнее.

«Вот она – причина, по которой ты оказался здесь второй раз, – сказала я Кошмару с отчаянной настойчивостью. – Может, ты и потерял сестру ради магии, но ты не должен обрекать Рэйвина на ту же участь. Ты – Король-пастух, автор всего, что я когда-либо знала. Ты написал историю Бландера, Аэммори Персиваль Таксус. Теперь перепиши ее».

Ольхи смыкались, бледный берег исчезал, и вместе с ним – наш единственный шанс добраться до Карты Двух Ольх.

Рэйвин рвал корни окровавленными руками, но вытащить Джеспир было не в его силах. Он обернулся к Кошмару и взмолился:

— Помоги мне!

Наше общее зрение рвануло вперед. И хоть я не владела его телом, я готова была поклясться: это я сжала крепче рукоять его меча.

Он провел клинком по ладони, рассекая кожу, и шагнул к двум ольхам. Когда он влепил кровавый отпечаток в бледный ствол, холм не просто содрогнулся – он затрясся. Деревья заговорили хором, их голоса звучали вразнобой и невыносимо фальшиво: «Таксус». Кошмар уставился на них в ответ.

— Есть немало кругов, что тянутся сквозь время, – сказал он, и слова его сочились злобой столь древней, что мой разум будто обдало серой. – Немало зеркальных событий, немало лесов, что ведут нас в то же место. Многое из того, что случилось пятьсот лет назад, повторилось. – Его глаза сузились. – Но не это. Вы не сделаете из него чудовище, как сделали из меня, заставив отдать сестру. Отпустите Джеспир Ю. Или я вырву ваши корни из этой земли.

Ольхи застыли, их скользящие корни и извивающиеся ветви внезапно замерли в жуткой неподвижности. А затем – столь стремительно, что я не успела вскрикнуть, – они схватили Рэйвина и оторвали его от Джеспир. Он закричал, забился, но был безжалостно брошен в проход, на бледный берег. А деревья обратили свои зловещие ветви против Кошмара.