Книга Два сплетенных венца, страница 118 – Рейчел Гиллиг

И что-то внутри оборвалось.

Элм не верил, что Владычице Леса есть дело до мимолетных людских жизней. Но если все же она приглядывала за ними, он был уверен: она начертала его судьбу в спутанных кольцах деревьев. Она просчитала каждую его неудачу, каждый страх – чтобы привести его к этому мгновению. Ему было нужно, чтобы Рэйвин оставил его позади. Нужно было встретиться лицом к лицу с троном, с отцом, с Роуэном в себе – в одиночку.

Его крик перешел в мальчишеский взвизг, и он смеялся, и сыпал проклятиями, и снова кричал в ночь, и чудовища покидали мир. Остались лишь он, ночь и лесная дорога. Она приняла его, укутала в темноту, ведя к увитому плющом дому, окна которого были темны, а запах был знаком ему столь же близко, как собственное имя.

Цветы магнолии. Луговые травы под первым летним дождем. Пьянящий, сладкий, тоскливый аромат. Дом семьи Хоторн.

Дом Айони.

* * *

Через несколько часов, незадолго до рассвета, Элм вернулся в Стоун с руками, заполненными доверху. Ему не нужно было стучать. Теперь у него был ключ. Но он все же постучал.

Айони вышла в ночной рубашке, ее золотистые волосы были спутаны после сна. Она распахнула глаза, увидев его с полными руками и обветренным лицом, но прежде чем она успела открыть рот, Элм сунул ей в руки все, что привез из ее дома, и она опустила взгляд, разглядывая ворох ткани.

— Платья?

— Пойдем со мной на следующий пир, – сказал Элм. Слова сами слетали с его языка. – У меня есть Карта Кошмара. Мы найдем твою Деву. А потом я отвезу тебя куда угодно, – его голос дрогнул. – Прошу. Пойдем со мной на пир.

Она смерила его нечитаемым взглядом.

— Хорошо, – ее ответ прозвучал едва громче шепота.

— Хорошо. – Элм улыбнулся и скользнул взглядом к платьям. – Это твои, из твоего дома. Тебе больше не придется носить ту мерзость, что присылает мой отец. Может быть, так ты снова почувствуешь себя собой. – Он не позволил себе задержаться. Сделал шаг назад, в коридор. – Почувствуешь себя настоящей Айони.

Рэйвин и Джеспир все еще сидели, прижавшись спинами друг к другу, когда на них упала чья-то тень. Глаза Рэйвина распахнулись, затуманенные в тусклом сиянии рассвета.

— В чем дело?

Кошмар смотрел на них сверху вниз, его лицо оставалось непроницаемым.

— Пора.

Три удара меча о ствол осины – и деревья пришли в движение. Рэйвин оттащил Джеспир прочь от перекатывающихся корней, Петир проснулся с криком и дернулся в сторону, когда круг осин, призванный Кошмаром прошлой ночью, распался. Когда деревья разбрелись достаточно далеко по долине, Кошмар трижды коснулся клинком земли, заставляя их замереть.

И их маленький отряд остался лицом к лицу со стеной ольхового леса.

Лес был безмолвен. С верхушек его деревьев не взлетали птицы, и ветерок не касался его ветвей. Его тишина была древней, и он нависал над ними, наблюдая – и ожидая.

Они наскоро позавтракали, запивая скудную пищу водой. Говорить не хотелось – смутная тревога охватила каждого, не давая отвлечься на пустословие. Рэйвин боролся с неприятной дрожью, так и норовившей вновь охватить его руки. Покончив с едой, он поднялся на ноги и встал на опушке ольхового леса.

Остальные потянулись следом.

— Деревья стоят слишком близко, – заметил Петир. – Как мы проберемся через них?