Книга Два сплетенных венца, страница 116 – Рейчел Гиллиг

Они стояли в изножье постели и глядели на лежавшего там принца – вместе. Губы Хаута были бледно-серыми и так плотно сжатыми, будто кто-то зашил их суровыми нитками. Щеки и шею пересекали длинные уродливые отметины от когтей, похожие на те, что он получил в ночь, когда была украдена Карта Железных Врат Уэйленда Пайна. Только эти были куда хуже – глубже. Разбитые веки налились багровыми синяками. Голову оплетали толстые пропитанные кровью повязки.

Король склонился над кроватью, крепко сжав в кулаках покрывало.

— Что с моей Картой Кошмара? – процедил он сквозь зубы. – Вам удалось достучаться до него с ее помощью?

Филик покачал головой.

— Надо попытаться снова, – сказал Линден. – Где Карта?

— Вот, сир, – почтительно поклонился целитель, указывая на длинный сундук красного дерева у изножья кровати.

Все взгляды обратились к Айони, стоявшей у сундука.

— Достань, – рявкнул король.

Глаза Айони остались холодны. Она подняла тяжелую крышку, и в нос Элму ударил запах кожи и меди. Вместе с запахом его вновь настигла дурнота. Он стиснул зубы и заглянул в сундук, наблюдая, как Айони перекладывает повязки и снадобья в поисках Карты.

Она отложила в сторону пояс – и вот она, Карта Кошмара. Та, в обмен на которую в день Равноденствия ее отец выторговал ей место на возвышении. Карта, связавшая ее с Хаутом.

Айони уставилась на нее. В комнате было жарко, но в ее лице не было ни капли тепла.

— Ты последние мозги растеряла, женщина? – произнес Линден. – Карту Кошмара. Немедленно.

— Она уже достает ее, ублюдок.

Взгляд Линдена метнулся к Элму.

— Ей не место здесь. Ее кузина сотворила это с принцем. В подземелье полно пустых клеток, а она разгуливает по замку, словно блудница, обводя вокруг пальца брата своего жениха…

— Никто не спрашивал твоего мнения, дестриэр. – Коса Элма уже была у него в руках. И он уже выпустил ее магию на волю. – Закрой рот.

Губы Линдена сомкнулись, из горла вырвался низкий хриплый звук.

Айони брезгливо подцепила Карту Кошмара за бархатный край двумя пальцами, словно что-то, что давным-давно сдохло, захлопнула сундук и протянула ее королю. Король вырвал Карту из ее руки. Коснулся трижды.

Тишина была такой, что Элм слышал, как что-то кричит глубоко внутри. Король скрипнул зубами и ударил по Карте еще трижды, а затем швырнул ее на пол. Он потерпел поражение.

Элм резко выдохнул. Где бы ни был Хаут, его отец был либо слишком пьян, либо слишком рассеян, чтобы достучаться до него.

Веки Хаута дрогнули. Когда они приоткрылись, глаза оказались налиты кровью.

Голос короля сорвался, он потянулся к руке сына:

— Сын?

Линден подался вперед. Попытался заговорить, но не смог и бросил на Элма ядовитый взгляд.

— Принц Хаут, – позвал Филик. – Вы нас слышите?

Хаут молчал. На его разбитом лбу вздулась вена, ноздри раздулись. Дыхание стало громким, хриплым, из уголка рта потекла кровавая слюна. Филик стер ее и приложил припарку ко лбу. Хаут дернулся – и затих. Казалось, он вот-вот снова сомкнет эти жуткие красно-зеленые глаза, но он распахнул их, вдруг уставившись на что-то у изголовья.

Айони.

Никто не произнес ни слова. Затем, словно это потребовало от него всех оставшихся сил, Хаут оторвал взгляд от Айони. Глаза его закатились, скрывшись под распухшими веками.

И больше он их не открыл.