Книга Дитя титанов, страница 191 – Джен Уильямс

— Мой принц, давай укроемся от этого дождя.

* * *

Когда они вернулись в карету, Малаким сел на подушки и, опустив голову, погрузился в угрюмое молчание. Как ни старалась Белиза развеселить принца, какие бы вопросы она ни задавала ему, стараясь вовлечь его в разговор, он не отзывался. Вдруг в открытые окна потянуло жарящимся мясом, и у Белизы все перевернулось внутри. «Они действительно это делают, – подумала она. – Они жарят этого гребаного грифона и сейчас будут его жрать». От этой мысли у нее закружилась голова, и, наверное, именно поэтому она сказала то, что сказала:

— Ты хорошо поработал сегодня, мой принц.

Он вскинул голову, как собака, взявшая след, и фыркнул. Фырканье перешло в смех.

— Ты честна со мной, Белиза, – сказал он. – Другие отанимы не станут говорить со мной, а ты разговариваешь; более того, ты говоришь правду. Почему ты не такая, как все?

«Вот этого я тебе точно не скажу», – подумала она, а вслух ответила:

— Я просто беспокоюсь, что ты огорчен, вот и все. У тебя усталый вид.

Он покачал головой:

— Это все из-за матери. Она утомляет меня. Она меня не слушает. Она отбрасывает мои мысли, как будто они ничего не значат, хотя я знаю, что для нее я – центр мира. Но она и других тоже не слушает.

— Вожди народов часто бывают такими, – заметила Белиза. «Так, осторожнее», – предостерегла она себя. Начиналась интересная игра. Именно та, на которую она и надеялась. – А что бы ты сказал ей, если бы знал, что она послушает?

— Я бы спросил ее, каким она видит будущее. И меня в нем. Кем я стану, когда съем все кости грифонов? Как я изменюсь? По-моему, даже она этого не знает.

— Мой принц, от тебя тоже зависит, каким будет твое будущее. – Белиза сделала небольшую паузу, давая своим словам проникнуть в его сознание и закрепиться там. – Твоя сила уникальна, а значит, и твой голос имеет значение. Его слышит любой, у кого внутри кости титана.

Вот она и сказала это, прямым текстом. Оставалось только ждать его реакции – кем он сочтет ее, предательницей или сумасшедшей. Но Малаким молчал и смотрел на перья грифона, которые она подарила ему. Перья, словно сокровища, лежали на его бледных ладонях.

Киллиан сидел на ветке дерева и слушал, как бурлит в нем жизнь. Это было необыкновенно. Еще до встречи с Левен, когда он был совсем молодым друином, проходившим обучение на следопыта, он уже знал, что его связь с Диким лесом сильнее, чем у большинства. Он проникал вглубь лесных чащоб, слышал настроения птиц, даже чувствовал приближение неуловимых дунохи. Но рядом с тем, что дал ему Зеленый человек, все прежнее выглядело как полусон рядом с явью.

Он приблизил лицо к коре дерева и лизнул ее, пробуя ощущения на вкус. Вековой дуб хранил в своих соках историю каждой весны, лета, осени и зимы. Шквал воспоминаний нахлынул на Киллиана: год, когда черные кусачие жуки вырыли гнездо среди его корней; олень, который бился о его ствол рогами, испытывая непреодолимое желание их сбросить; человеческая пара, укрывшаяся под его ветвями в грозу. Ощущения были так ошеломительно-необычны, что, отвлекаясь от них, он испытывал странное опустошение. Иногда оно приводило его в места, где он не ожидал оказаться, – например, на волшебное озеро, где укрывалась Эпона. При этом он мог вернуться и в свои человеческие воспоминания, где он и Левен шли на юг через Дикий лес, стояли на холме над Лондусом-на-Море. Он помнил даже слова, которыми они обменялись тогда с Левен, тем более что говорили они не так много. И все же эти воспоминания Киллиана словно покрывала патина, как будто им было уже много веков или они принадлежали кому-то другому.