Книга Дитя титанов, страница 106 – Джен Уильямс

Как странно, что это никогда не приходило ему в голову раньше. «Слишком любил лес, – подумал он, и вина сдавила ему грудь. – И мысли всегда крутились лишь вокруг них».

— Твоя мать была своенравной женщиной, – сказала галка.

Птица устроилась на спинке стула. Свет единственной свечи двумя золотыми точками отражался в ее глазах. В остальном она казалась лишь темным силуэтом.

— Очень своенравной, – повторила галка. – Родные хотели для нее другой жизни, но она не смогла к ней привыкнуть и сбежала. Она сама выбрала свободу и независимость, Киллианос, но это не всегда было легко. Наверняка она о чем-то жалела, но о том, что родила тебя, – никогда.

Киллиан повернулся, чтобы лучше видеть птицу. Что-то в ее тоне показалось странным.

— Почему?

— Я хочу показать тебе еще кое-что, – продолжила галка. – Но это было еще до твоего рождения, так что придется нам войти в мою память. Идем.

Молодая женщина подошла к ребенку, опустилась на колени и обняла его обеими руками, рука мальчика зарылась в ее волосы… Больше Киллиан ничего увидеть не успел: они с галкой снова оказались в Диком лесу. Стояла весна, пахло цветами, деревья оделись в свои самые яркие, самые зеленые наряды. Киллиан глубоко вздохнул. Какое облегчение после крошечной, душной комнатенки!

— Вон она, гляди. – Тон Орешка показался Киллиану осуждающим. – Ни одной мысли в хорошенькой головке.

«А она и вправду хорошенькая», – подумал Киллиан.

Браэла шла по весенней лесной тропинке: каштановые волосы распущены, а глаза – карие, теплого рыжевато-коричневого цвета, а вовсе не зеленые, как у него, – искрятся озорством. На ней был длинный старый плащ, за плечами она несла дорожный мешок. На ботинках насохла корка грязи. Киллиан задумался: какое время ему показывают? Сколько матери осталось до того, как она забеременеет им? «Неужели я отнял у нее всю эту легкость? – пришло вдруг ему в голову. – Бывала ли она еще такой беззаботной после моего появления на свет?»

— Что она здесь делает?

— Гуляет. Радуется лесу и весне. Это всегда было ее любимым занятием. Смотри внимательно.

Браэла свернула с тропинки и, хрустя ветками и шурша опавшими листьями, стала спускаться по склону, поросшему остролистом. Она шла на свет, мерцающий между деревьями, молодой друин и галка следовали за ней, и вскоре Киллиан понял, что впереди пруд, глубокий, чистый и темный. Дно устилали зеленые камни, воду рассекали желтые лягушки. Тишина стояла почти неестественная; Киллиан не слышал ни птиц, ни насекомых. А на противоположном берегу пруда стоял мужчина. При виде него Киллиан замер, душа у него ушла в пятки. Это был не смертный. Даже не друин.

Мать тоже замерла, и в ее карих глазах появилось выражение, на которое ему было больно смотреть.

— Да, – грустно сказала Орешек. – Киллианос, тебе следует узнать все до самого конца.