Книга Сестра грифонам, страница 27 – Джен Уильямс

— Дунохи, странник деревьев, дух леса. Что тревожит тебя? – заговорил он тихо и вдруг понял, что ему открылась вся внутренняя жизнь леса.

Покалывание, которое Киллиан ощущал в кончиках пальцев, распространилось по рукам и груди; ощущение жизни и роста вокруг превратилось в терпкий зеленый привкус во рту. Он ощущал и распад – это разлагались опавшие листья под ногами. В лесу все было именно так, как должно быть, но, едва взглянув на дунохи, он снова ощутил разлад. Это ощущение нельзя было объяснить словами – словно что-то узкое и тонкое скользнуло в его душу, как змея в листву, и угнездилось там. Киллиан не знал, как это объяснить, но именно это он чувствовал.

— Дунохи, – снова обратился Киллиан к лесному духу. – Мы – дети Друиданнона. Раздели со мной свою боль.

— СМЕРТЬ.

Голос возник прямо в голове у Киллиана, минуя уши. Он вздрогнул, но с места не двинулся. Пустые глазницы дунохи смотрели на него в упор.

— УБИЙСТВО.

Лесной дух встряхнулся, снова осыпав землю дождем из листьев, и опустил голову рогами вперед. Киллиан невольно попятился и тут же вспыхнул от смущения. «Если дунохи нападет на меня и растерзает, Эден будет рассказывать эту историю годами», – подумал он.

Но лесной дух не бросился на него и не вырвал ему кишки своими плоскими желтыми зубами. Дунохи вонзил огромные рога в утоптанную Тропу и устремился вперед. Комья земли, камни, дерн и куски корней полетели в разные стороны фонтаном, пройдя сквозь тело дунохи, как нож сквозь масло. А он, пропахав глубокую рытвину в Тропе, кинулся в древесную чащу на другой ее стороне и снова замер, слившись с лесной тенью. Киллиан стоял на месте как вкопанный, от удивления не в силах пошевелиться. Сердце бешено колотилось в его груди.

— Что это значит? – спросил Эден, который подошел к Киллиану, как только опасность миновала. – Испортил Тропу, – добавил он без всякой необходимости.

Киллиан шагнул к рытвине и обнаружил, что ее глубина не менее четырех или пяти футов. Он никогда не видел, чтобы лесной дух вел себя так, а сказанные им слова все еще звенели у него в голове. Дунохи злился, но на что именно, непонятно. Убийство? Но кого убили? И какая лесным духам разница? Они же не интересуются делами людей.

— Надо привести сюда наших, – сказал Эден. – Пусть восстановят Тропу. А ты готовься к тому, что больше ни одной Тропы не увидишь.

— Почему?

— Сейчас мы пойдем назад, – ответил Эден коротко. – Там объясняться будешь.

— О чем ты?

Эден выдохнул через ноздри и сразу стал похож на козла, чьи рога носил.

— Это ты его спровоцировал! Ты потребовал, чтобы он заговорил с тобой, и вот результат. Именно поэтому новичкам, у которых рога едва проклюнулись, не разрешается практиковать магию верховных друинов…

— Да я уже несколько лет ношу рога!

Эден кивнул на рытвину в Тропе.

— Если у Кирки есть хоть капля здравого смысла, она их тебе отпилит. Слишком уж ты заносишься. Еще чуть-чуть – и станешь трауном, причем знаешь это.

— Я…

— Хватит. Сейчас мы пойдем назад, а по дороге ты подумаешь над тем, кто тут мастер-друин, а кто – сопливый новичок, чьи рога едва успели завиться. И чтобы я ничего от тебя всю дорогу не слышал. Раздели со мной свою боль, как же.

И они пошли. Эден открыл первую попавшуюся Тропу и зашагал по ней, не глядя на Киллиана. Его спина окаменела от злости. А Киллиан, напротив, уходил, то и дело оглядываясь. Лесного духа не было видно, но чувствовалось, что он все еще там, притаился и наблюдает за ними.