Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 28 – Лея Арис

Все выглядит стерильным, нетронутым, будто ее только что распаковали. Сканеры молекулярного состава, спектрометры, многофокусные микроскопы с проекцией данных прямо в голограммы.

Во время учебы на ксенопсихолога у нас был углубленный курс по ксеноботанике. Потому что на некоторых мирах «психика» разумных существ неотделима от экосистемы. Их страхи, желания, социальные связи могут кодироваться в феромонах цветов или в ритмичном свечении листвы. Чтобы понять таких существ, нужно сначала понять их мир.

— Все необходимое здесь, — бросает Луиза, жестом указывая на пустой стол в центре. — Все необходимое уже доставлено. Система автономна, все фиксирует автоматически. Не нарушайте протоколы и не сломайте оборудование. Оно стоит больше, чем ваш годовой контракт.

Она разворачивается, не дожидаясь ответа, и выходит. Двери с мягким, но окончательным шипением закрываются, отсекая ее ледяное присутствие, но оставляя в воздухе невидимый шлейф ее неприязни.

«Спасибо, Луиза», — мысленно говорю я. И за одежду в рюкзаке, кстати. Ты, как всегда, безупречна.

Я нахожу стерильный, сложенный белый халат, накидываю его поверх своей формы… Достаю мои образцы — те самые, завернутые в упаковку от сухпайка. Я осторожно извлекаю их, мои пальцы касаются перламутровых, до сих пор слабо пульсирующих лепестков. Они кажутся теплыми.

Я погружаюсь в работу. Подключаю образцы к сканеру, запускаю каскад анализов: клеточная структура, химический состав, остаточное электромагнитное поле, спектр светового излучения, который мне удалось мельком записать на планете. Пока машины гудят, обрабатывая данные, я вызываю на экран базы Альянса по флорогеографии сектора «Прерия», ищу аналоги, пересечения, аномалии.

Предварительные данные начинают выстраиваться в странную картину. Клетки растений содержат микроскопические, но явно искусственные вкрапления легированного кремния и следы редких полимеров. Это не случайное загрязнение. Это похоже на… симбиоз. Или на медленную мутацию, вызванную постоянным низкоуровневым воздействием.

Как будто эти цветы веками росли на почве, пропитанной технологическими отходами. Или впитали что-то из глубинных пластов, где до сих пор тихо работают, или когда-то работали, чужие машины.

Их световая пульсация это сложный, пусть и примитивный, двоичный код, меняющийся в зависимости от внешних стимулов.

Они общаются и, возможно, регистрируют, как живые, органические датчики.

В этот момент на моем запястье тихо, но настойчиво вибрирует браслет. Я отрываюсь от экрана. Сообщение.

Отправитель: Д. Текст лаконичен и не терпит возражений: «Мой кабинет. Немедленно. С предварительными результатами.»

Все. Я быстро копирую сырые данные и первые выводы на портативный планшет, отключаю, но не закрываю основные процессы сканирования — пусть работает.

Сердце стучит. Он уже требует отчета. Так скоро? Или это о чем-то другом? О планете? О нападении? О том, что было после…

Я почти бегом преодолеваю знакомое расстояние до его кабинета, когда Луиза провожал меня, я заметила двери с надписью.

Теперь эти двери разъезжаются передо мной.

Ксавьер сидит за своим массивным черным столом, но не один. Рядом, склонившись над трехмерной голограммой звездной системы, стоит Рейвен, его желтые глаза скользят по меняющимся маркерным точкам.