Книга Земная помощница для галактического прокурора, страница 25 – Лея Арис

— Ваша маска сползла во сне, — говорит он, и его голос хриплый, сдавленный. — Ты почти не дышала. Споры… Они действуют быстро. Это был единственный способ заставить тебя сделать вдох.

Я приподнимаюсь на локтях, голова кружится. Легкие горят, но воздух снова поступает в них — чистый, через поправленную им маску.

Я вспоминаю его прикосновение, его губы на моих. Жар разливается по всему телу, смешиваясь с остатками паники.

— Спасибо, — выдыхаю я, и это звучит глупо, неадекватно. Спасибо за поцелуй? За спасение? За то, что не дал мне задохнуться в собственных снах?

— Мы не будем это обсуждать, — говорит он резко, вставая. Его фигура в низком куполе палатки кажется огромной. — Это… останется здесь. На этой планете. Понятно?

В его тоне снова звучит команда, но теперь в ней — стальная хватка над чем-то, что едва не вырвалось из-под контроля.

— Понятно, — шепчу я, опуская глаза.

Он выходит из палатки, не оглядываясь, оставляя меня одну с бешено колотящимся сердцем и памятью о его губах.

Я быстро собираюсь, дрожащими руками надеваю свою форму. Собираю вещи в рюкзак. И снова натыкаюсь на мысль. На этот рюкзак. На идеальный размер одежды внутри.

Я выхожу наружу. Утро на планете странное: фиолетовое небо светлеет до сиреневого, двойные луны бледнеют, но не исчезают.

Ксавьер начал сворачивать палатку.

Я подхожу к нему, решаясь. На будущее. Чтобы больше не мучиться догадками.

— Ваша светлость, — начинаю я, стараясь говорить максимально деловито. — Насчет аварийных наборов… Одежда внутри. Она… подогнана. Как так получилось?

Он оборачивается ко мне. И на его лице я вижу чистое, неподдельное изумление. Его брови чуть приподнимаются.

— Вы спрашиваете меня? — произносит он, и в его голосе слышится что-то похожее на сухую усмешку. — Это, скорее, я должен спросить вас. Или… ту, кто собирала эти наборы.

Он не называет имени. Но мне не нужно. В голове все встает на свои места с оглушительной ясностью.

Луиза.

Как она смотрела на меня, с каким недовольством. Она же, личный секретарь. Которая знает все. Которая, наверняка, имеет доступ ко всем данным, включая мою биометрию из личного дела. Которая… носит тот же размер.

«Она собирала…» — мысль звучит в голове окончательным приговором.

Не он. Никакой личной заинтересованности. Вот и весь ребус. И почему-то от этого открытия становится не легче...

Я чувствую, как снова краснею, на этот раз от стыда за свою наивность.

— Я поняла, — бормочу я. — Простите за вопрос.

Он лишь коротко кидает: «Незачем», — и возвращается к своему делу, складывая палатку в рюкзак.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть смятение на лице. Мой взгляд падает на те самые цветы, что пульсировали вчера вечером. Их лепестки медленно колышутся в утреннем воздухе. Без мысли, чисто на импульсе, я наклоняюсь и осторожно срываю несколько образцов — разные виды, с разным рисунком пульсации. Аккуратно заворачиваю их в упаковку от сухпайка и кладу в карман.

В небе появляется точка. Она быстро растет, превращаясь в знакомый силуэт альянсовского шаттла, садится на окраине поляны, поднимая вихрь фиолетовой пыли. Из открывшегося шлюза выходит Рейвен, его желтые глаза мгновенно находят Ксавьера, затем скользят по мне.

Он отдает честь, когда мы подходим к шаттлу.

— Все чисто, ваша светлость.