Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 92 – Екатерина Гераскина

Мы углубились в лес всего на пару километров. Оценив обстановку, я дал знак остановиться, понимая, что дальше двигаться сейчас — значит рисковать без необходимости.

Я тихо, почти шёпотом, проговорил, что дальше не идём, и парни без лишних вопросов приняли это решение, потому что каждый из них понимал, что днём здесь делать нечего, а свет уже начинал пробиваться сквозь листву, постепенно вытесняя ночную тьму.

Светало. Медленно, но неумолимо.

Я дал знак искать укрытие, и мы разошлись на несколько шагов, осматривая местность, не оставляя следов, не ломая лишнего, и вскоре Кайр нашёл подходящее место — естественное углубление между корнями старых деревьев, где земля просела, а сверху всё было затянуто густыми кустами и переплетёнными ветвями, образующими почти плотный навес.

Снаружи это место ничем не выделялось, выглядело как обычный участок зарослей.

Внутри же можно было укрыться втроём, не поднимаясь в полный рост, не выдавая себя.

Я коротко кивнул, давая понять, что подойдёт. Мы аккуратно устроились внутри. О костре, разумеется, не было и речи. Снова питались сухими пайками.

Я ел и при этом не переставал слушать, ловить малейшие изменения в лесу. Снова сделал глоток зелья Бель. После короткого перекуса я распределил дежурства. Кайр шёл первым. Борн — вторым. Я оставался на третью смену.

Они кивнули, принимая приказ, и мы улеглись прямо на землю, не снимая снаряжения, не раздеваясь, оставляя оружие под рукой, потому что здесь нельзя было позволить себе расслабиться даже во сне.

Я прилег, но перед тем как закрыть глаза, ещё раз прислушался, вгляделся в пространство вокруг, пытаясь уловить хоть что-то, что выбивается из общей картины.

Но было тихо.

Каждый из парней, когда сменял другого, докладывал тихо, почти беззвучно, но достаточно, чтобы я услышал: что всё чисто.

Никакого постороннего шума. Никакого движения. Словно здесь действительно только звери. И это начинало напрягать всё сильнее, потому что так не бывает.

Я не расслаблялся ни на секунду, удерживая внимание на всём сразу, и когда солнце начало клониться к закату, я уже ждал этого момента, потому что именно ночь давала нам шанс двигаться дальше.

Мы поднялись без лишних слов, проверили снаряжение, воду, оружие, и я, окинув парней взглядом, убедился, что оба готовы продолжать.

Когда тьма снова начала сгущаться, когда лес погрузился в привычную для нас темноту, а туман, словно по негласному закону этих мест, начал стелиться между деревьями, заполняя пространство, скрывая силуэты, я принял решение.

Я тихо сказал, что дальше вглубь мы не идём. Что будем двигаться вдоль границы. Они кивнули, понимая, к чему это.

Нужно было кого-то найти. Увидеть. Понять, что происходит.

Потому что эта тишина была хуже любого боя.

И мы двинулись дальше, смещаясь вдоль линии границы, медленно, аккуратно, выверяя каждый шаг, потому что где-то здесь, в этой странной, неестественной тишине, нас уже могли ждать.

Ещё почти четыре дня потребовалось, чтобы охватить значительную часть фронтовой линии, пройти вдоль неё, проверяя один участок за другим, вглядываясь в рельеф, отмечая малейшие изменения, которые могли бы выдать присутствие противника, и при этом двигаться так, чтобы не оставить за собой следов, не привлечь внимания.