Книга Брачный приговор, страница 94 – Натаэль Зика

— Передайте вашему господину, — сухо ответил Пьетро, — что моя дочь не готова к новому браку. Я благодарю князя за достойные подарки и лестное предложение, но вынужден отказать.

Посланник, не ожидавший такого ответа, растерянно поклонился и удалился.

Третьим — и самым неожиданным — оказался гонец от самого касика Шамиля, правителя бескрайних степей за Восточным пределом. Касик был немолод — ему перевалило за пятьдесят, — но его власть простиралась на земли, которые по площади превосходили многие другие государства. А ещё у него был гарем, в котором насчитывалось более сотни жён и наложниц, и множество детей, старшие из которых уже имели собственное, причём, совершеннолетнее потомство, а младшие только учились ходить.

Посланник — смуглый, с чёрными, как смоль, глазами, в длинном цветном халате и тюрбане — вручил графу Пьетро богатые подношения: ковры ручной работы, золотые блюда, драгоценное оружие и мешок с золотыми монетами, который едва подняли двое слуг.

— Великий касик Шамиль, — торжественно произнёс посланник, — наслышан о красоте графини Иллариты и готов стать её мужем. Более того, касик намерен провозгласить леди Иллариту любимой женой и дать ей власть над всеми женщинами в его доме. И ни одна из его жён и наложниц не посмеет ей перечить. А также касик Шамиль дарит леди Илларите, как своей любимой супруге, одну ночь каждую неделю, которую она будет проводить в его постели.

Для самой графини посланник привёз роскошные подарки: шкатулку с рубинами, сапфирами, изумрудами, пару золотых браслетов с гравировкой и воздушный шарф из драгоценной ткани, стоивший, наверное, целое состояние.

Илларита, узнав о предложении, сначала рассмеялась, потом побледнела.

— Сотня жён? — переспросила она. — И я должна быть главной над ними? Благодарю покорно, лучше в реку, чем такая жизнь!

Пьетро тоже не пришёл в восторг.

— Передайте вашему господину, — сказал он твёрдо, — что наши женщины не привыкли делить мужа с сотней других. Мы не восточные люди, у нас брак предполагает верность и взаимное уважение. Моя дочь достойна стать единственной!

Посланник ничуть не смутился. Он лишь склонил голову и ответил:

— Великий касик предполагал, что ввиду узости взглядов вы можете не оценить столь щедрое предложение. Он не обижается и готов ждать, когда разум возобладает над привычкой. Его предложение остаётся в силе.

Затем посланник поклонился и вышел, оставив после себя тяжёлый аромат благовоний.

Илларита долго сидела молча, глядя на груду подарков, а потом произнесла:

— Папа, если завтра приедет ещё один жених, я убегу в лес. Честное слово.

Пьетро только вздохнул и велел слугам унести дары.

Арвид, который всё это время держался в тени, наблюдал за происходящим с мрачным лицом.

Он ничего не говорил, не вмешивался, не давал советов. Но каждый вечер, когда Илларита удалялась в свои покои, он подолгу сидел у окна, глядя на дорогу, по которой уехали посланники, и думал о своём.

О том, что он здесь — никто.

Чужой.

Изгнанник.

И хоть граф Пьетро относится к нему с благодарностью и уважением, это всё равно не делает его равным с теми, кто владеет землями и титулами.

«Что я могу ей предложить? —думал он . — У меня ничего нет. Ни замка, ни земель, ни богатства. Только имя, и то проклял собственный брат».