Книга Брачный приговор, страница 34 – Натаэль Зика

Но стоило ей дойти до слов — «Как только я заберу кулон Милли…» —как новое завихрение ощутимо толкнуло её в спину.

Охнув, Илларита отползла от края подальше и задумалась.

Ветер стих, даже деревья перестали раскачиваться.

— Неужели? — пробормотала она. — А ну-ка…

И стоило добраться до последней фразы, и воздух, собравшись в ветровой жгут, чуть не столкнул её с обрыва вниз.

— Как же я сразу не заметила! — воскликнула Лари. — В клятве нет условия, что герцог возьмёт кулон только тогда, когда дерево вырастет! Нет временных ограничений и рамок! Смысл не в сроке, а в действии — кулон должен оказаться в его руках! Через час, через год или пять — не важно.

Она вспомнила, как духи пообещали: «Мы исправим ошибку, мы снимем с тебя ненужное! Но найти ответ и выполнить условие ты должна сама…»

— Я должна придумать, как уже завтра поднять украшение наверх, — прошептала Ларита, будто боясь, что её кто-нибудь подслушает. — И тогда клятва Виллема освободит меня от всех перед ним обязательств, а духи аннулируют брак!

Девушка медленно поднялась на ноги и впервые за долгое время посмотрела вниз без страха.

«Мне нужны самые крепкие, самые прочные верёвки! И крючок из стали…»

Ларита вернулась к Незабудке, села на лошадь и погнала её галопом к замку.

Теперь она знала, что делать.

Обратно в замок она летела так, будто за ней гнались все духи разом.

Незабудка чувствовала настроение хозяйки и шла резво, почти не сбавляя шага, только ушами прядала туда-сюда, словно спрашивала: «Куда спешим, что стряслось?»

— Домой, милая, домой, — бормотала Илларита, вцепившись в повод. — Надо успеть, пока не стемнело.

В голове крутилось одно: верёвки, крюк, верёвки, крюк...

Как их взять, чтобы не привлечь лишнего внимания?

Конюшня.

Там есть сбруя, есть верёвки, которыми привязывают лошадей, есть упряжь. И крючья — те, на которые вешают тяжёлые сёдла, уздечки, попоны.

Она завела Незабудку в стойло сама, не дожидаясь Кромви. Сама обтёрла лошадь, расседлала и накинула ей на спину попону. Руки дрожали, путались в пряжках, но она справилась.

— Потерпи, девочка, — прошептала лошади в тёплую шею. — Через час тебя накормят и напоят. А завтра… завтра ты снова отвезёшь меня туда. Может быть, последний раз.

И отправилась в маленькую каморку рядом с конюшней, где хранилась упряжь. Ларита сразу подошла к стене, на которой висели мотки верёвок. Пальцы скользили по туго скрученным моткам — толстые, тонкие, пеньковые, льняные. Какие крепче? Какие выдержат, если ветер рванёт или если она оступится?

«Не думай об этом. Не смей думать!»

Она выбрала два самых длинных и прочных мотка — таких, какими привязывают лошадей в поле.

Подходящий крюк нашёлся поблизости — небольшой, железный и… намертво вбитый в стену для сёдел.

Придётся выдирать. Илларита ухватилась за него и дёрнула раз, другой. Крюк не поддавался.

Тогда она упёрлась ногой в стену, рванула изо всех сил. И вместе с крюком полетела на пол, больно ударившись спиной о деревянную колоду.

В руках ржавое железо, в глазах — слёзы от обиды и боли.

Но крюк — вот он. Добыла!

Она замерла, прислушиваясь.

Тихо.

Только ветер шуршит соломой во дворе, да где-то вдалеке перекликаются слуги.

Илларита сунула крюк за пояс, верёвки перекинула через плечо и выскользнула из каморки так же тихо, как вошла.