Книга Брачный приговор, страница 143 – Натаэль Зика

В своей ослеплённой ненавистью памяти Милитта уже переписала прошлое: она не хотела смерти сестры, она просто хотела свободы, кто ж виноват, если младшая ей мешала? И вообще, как духи допустили, что Ларита, которая не блистала ни умом, ни красотой и всегда оставалась в тени Милли, вдруг вышла замуж за самого могущественного человека в округе и стала герцогиней, а красавица старшая теперь вынуждена прозябать в глуши и экономить каждую монету?

Она металась по тесной комнате небольшого дома, который наёмник снял для них, и не могла найти выхода. Легенда о потерянной памяти и благородном спасителе теперь не работала — у графа Пьетро появился выбор. Теперь отец, хоть и примет вынужденно мезальянс старшей дочери, но делиться богатством с ними даже не подумает! Выделит им покои и оставит в роли приживалок.

И тогда Рейнар, глядя на её отчаяние и понимая, что его надежды тоже рушатся, предложил то, что было одновременно и безумным, и единственно правильным: родить ребёнка.

Как только духи признают в ребёнке родную кровь, граф не сможет его игнорировать. Особенно если это будет мальчик.

Да, Илларита сделала блестящую партию, но разве Милитта виновата, что потеряла память? И разве виноват де Ворр, предлагая замужество спасённой им девушке? Он был уверен, что она сиротка, ведь её платье настолько пострадало, что по нему невозможно было понять, дорогое оно или обычное.

— Конечно, о целом графстве нам теперь мечтать не приходится, — говорил Рейнар. — Но герцогу де Эмер ваше графство и не нужно! Милорд не собирается жить в Сафире, ему достаточно доступа к Перекрёстку. И ваш отец, леди, передаст права на замок Сафир и прилегающие к нему земли вам и первому внуку. Но нам лучше поторопиться, чтобы этот ребёнок родился как можно раньше, пока ваша сестра не подложила нам ещё один неприятный сюрприз. Её первенец не должен появиться на свет раньше нашего!

Милитта ухватилась за эту идею, как за соломинку, и, словно сама судьба наконец сжалилась над ней, беременность наступила почти сразу.

Но возвращаться в Сафир до рождения ребёнка было нельзя. Изначально Милитта рассчитывала, что отец, обрадованный её чудесным спасением, простит ей неравный брак. Однако теперь ей было мало просто прощения — она хотела, чтобы граф Пьетро, растроганный видом внука и узнавший, что муж её беден, сам, по доброй воле, поделился с ней землями и деньгами. Живот, даже самый большой, не вызвал бы у отца такого умиления, как живой младенец, которого можно подержать на руках, погладить по голове, увидеть в нём черты рода де Сафиров.

Пришлось набраться терпения и для экономии перебраться в ещё более глухое и забытое людьми и духами место. Но туда новости доходили с большим опозданием, а то и вовсе не доходили.

Поэтому супруги пропустили и вести о разводе Иллариты с герцогом Виллемом и возвращение младшей сестры в Сафир, а также слухи о появлении рядом с ней графа Арвида де Монтерея.

Наконец Милли родила, и, к радости обоих подельников, это был крепкий и здоровый мальчик. Ребёнка назвали в честь деда — Пьетро. А потом ждали несколько недель, пока младенец немного окрепнет и будет готов выдержать долгую дорогу.

Рейнар тем временем копил деньги, откладывая каждую монету из своего скудного жалованья, чтобы купить себе и жене приличную одежду — они не могли явиться в родной замок оборванцами.