Книга Брачный приговор, страница 14 – Натаэль Зика

— Сегодня никакой работы. А завтра… Ты слышала, что сказала лекарка? Без воды! Пусть выполняет другие обязанности, где ей не придётся пачкать и мочить руки.

И он шагнул через порог.

Илларита медленно выдохнула — пронесло, да?

Но оказалось, что рано — герцог тут же вернулся и навис над ней, приподняв пальцами её голову за подбородок.

— Ты это, — другой рукой он показал на её пострадавшую кожу, — заслужила. Моя бы воля, я бы тебя вообще не лечил, но… Но не хочу объяснять твоему отцу, что это не жестокость, а восстановление справедливости. Он не переживёт, если узнает, кто погубил его старшую дочь!

Ларита почувствовала, как по щекам побежали непрошеные слёзы.

— Даже не надейся, — его светлость искривил губы в презрительной усмешке, — что я куплюсь на твоё раскаянье и жалкие попытки надавить на жалость!

И, повернув голову в сторону коридора, громко позвал:

— Ома Теофана!

— Я здесь, ваша светлость! — тут же в дверном проёме материализовалась экономка.

— Я придумал, чем будет заниматься леди Илларита: с завтрашнего дня она поступает в подчинение к Дедее. Будет подавать ей одежду, накрывать на стол и выполнять обязанности личной горничной, за исключением той работы, какая требует применения воды. Проследи, чтобы леди не отлынивала, и моя гостья была всем довольна.

Мазь, которую прислала травница, оказалась просто чудодейственной!

Уже после первого применения воспаление уменьшилось, а зуд и жжение почти сошли на нет.

Наутро Теофана, как и накануне вечером, лично принесла ей еду прямо в комнату.

— Его светлость приказал, чтобы вы пока не появлялись в общей столовой. И когда выходите из своей комнаты, то всегда надевали перчатки.

«Герцог не хочет, чтобы слухи о плохом обращении дошли до моего отца», — догадалась Илларита.

Но вслух, конечно же, ничего не сказала.

Ей даже удобнее есть у себя, чем среди прислуги. Те смотрели на неё кто с жалостью, а кто и со злорадством — от этого аппетит пропадал напрочь. Но ещё больше худеть ей просто некуда!

Затем экономка придирчиво осмотрела руки герцогини и, поджав губы, вынесла вердикт:

— Сегодня вы можете приступить к обязанностям горничной при гостье милорда, оме Дедее. Но помните — никакой воды и непременно перчатки!

— Я не забуду, — ответила Ларита.

Ома Дедея — высокая, стройная, очень красивая и ухоженная женщина, свою новую горничную встретила у порога покоев.

Будто не только ждала, но и готовилась.

— А ты горазда спать, как я погляжу! — выпалила она, тыкая Илларите, словно та была простолюдинкой. — Ну ничего, ты у меня быстро избавишься от этой привычки! Итак, для начала…

И ома пару минут перечисляла, что именно Ларита должна выполнить «для начала».

День тянулся и тянулся, она уже не чуяла под собой ног, а фаворитка его светлости придумывала всё новые и новые задания.

— Перевесь мои платья по цветам! Нет, так нехорошо… Верни, как было.

А платья все длинные, с оборками, воланами, тонким шитьём — очень дорогие и мнущиеся. Пока одно снимешь, пока на поднятых вверх руках, чтобы подол не касался пола, перенесёшь на новое место — умаешься. А их пятнадцать!

Не успела разобраться с одеждой, как гостья придумала следующее поручение.

— Милорд вчера никак не хотел расставаться, и мы почти два часа гуляли в саду. Мои ботинки для прогулок изрядно запылились, немедленно приведи их в порядок. Что значит — тебе нельзя мочить руки? Да хоть языком мой, мне без разницы. Но если через полчаса они не заблестят, я пожалуюсь Виллему, и ты будешь наказана!