Книга Я обязательно вернусь. Книга 2, страница 119 – Нора Ольвич

Я взяла лист с портретом незнакомца и сложила его, делая потёртости и вмятины. Внизу написала по-детски, вспоминая почерк девушки «он убьёт меня, помогите» — сама же побежала в спальню отравительницы, только мне одной известными короткими путями. Взяв с собой флакон с ядом. В спальне девушки нашла её сумочку и туда положила сложенный лист с портретом и яд. Оставила приоткрытую сумочку на кровати.

Спустилась в гостиную, огляделась. Меня ожидали. Приоткрыла окно и, приказав снять самые грязные сапоги, месье Жака, отпечатала их подошву на подоконнике. Также оставила грязь с обуви на ковре. Попросила месье Жака оставить следы под окном на земле. Мёртвая девушка лежала на полу, её взор уже ничего не выражал и был направлен вдаль. «…- что же ты натворила, Джули»! Рана была видна, кровавое пятно расплывалось на груди.

Крови маловато, подошла и нажала сильнее вокруг области раны, добившись более сильного кровотечения. Я отошла в сторону и осмотрела место преступления, подошла и опрокинула несколько стульев.

Взяв руку девушки, приложила её к окровавленной груди, а затем её коченеющими пальцами схватила скатерть, потянув её, сдвинув всю посуду к краю, что-то упало разбившись.

Отец, прищурившись, внимательно наблюдал за мной, в глазах его уже не было того осуждения, как когда-то. Он и сам бы это всё сделал, не сомневаюсь, если бы видел место преступления так, как видела его я. На кону стояло слишком много, было не время для особой чувствительности. Всё это я делала в перчатках. Разбила два бокала для вина и осколки бросила вокруг, часть из них под труп.

— Свечи не зажигать я боюсь, что фитиля обмакнули в яд. Выйти всем на улицу. Дожа встречать на улице, в саду в центральной беседке у фонтанов, как и договаривались.

— К воде канала должна буду выйти для встречи только я, месье Жак и сеньор Рикардо. Охрану выставить вкруг, и без суеты, очень торжественно. Если появится человек с портрета, то запустим его, графа из посольства Англии и дона Романо и всех, кто будет с ними на территорию усадьбы. Затем ворота прошу закрыть и никого не выпускать.

Начали дрожать руки. Перчатки аккуратно снимала и не могла толком справиться с этим. Казалось бы, с таким простым делом. Отец подошёл и обнял меня:

— Каталина, не рискуй, я сам схожу к воде и встречу правителя.

Я прижалась к нему, меня колотила нервная дрожь:

— Нет, твоё место возле супруги. На тебе женщины и дети — я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, обняв. Затем сняла с груди охранный перстень, развязала верёвку и одела на большой палец украшение.

— Что бы ни случилось, вы ни при чём. Приехали, были саду, зашли в мой кабинет, приняли поздравления от приехавших близких людей. Всё. Ждите нас в большой беседке. Ещё раз говорю, ничего не ешьте и не пейте. На всё реагируй по мере развития событий. Если что прикрой детей, Адорию, Анну и Бланку — они безоружны.

* * *

Дон Франческо Молин, конечно, прибыл не один, помимо супруги ещё немного гостей, самых близких. Кому? Не нам, конечно. Так скажем будущих свидетелей, того злодеяния, что должно было произойти. Чтобы потом на суде подтвердить, что да дож заходил в дом и принимал пищу и поздравлял молодых. И племянник, любимый тут как тут, а с ним и мужчина, которого я оставила тогда на дороге в пыли возле кареты.