Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 163 – Нора Ольвич

Смотрела на удивлённых мужчин.

— Вы ничего не замечаете? Отец?

Не дождавшись ответа, спросила:

— Разве такой я приехала к вам в гости? Я смотрю на себя в зеркало и вижу ту, которая не могла подняться по лестнице в замке в Шотландии. Зимой мне станет ещё хуже. В угоду кому вы хотите отправить меня на тот свет?

Генерал пытался мне что-то сказать.

— Оставьте это, дон Себастьян, у вас у всех было достаточно времени сказать мне что-то очень важное. Продолжайте играть в свои взрослые игры. Мы уедем завтра, у нас для этого всё готово. Только на этих условиях я скажу вам нечто, что удивит вас безмерно. Потому что вся ваша охрана, это ничто на самом деле, из дома можно выйти, минуя любую охрану. Соответственно, и зайти в него можно таким же образом.

Лица у мужчин словно закаменели. Генерал не сводил с меня изучающего взора.

— Почему вы решились рассказать об этом, Кристин, именно сейчас? — спросил отец.

Тянула время, продумывая каждое слово.

— Узнала об ужасном положении графини де ла Серда, мадам Жанна, рассказала на прогулке.

Отец давно уже не сидел в кресле, его фигура угрожающе нависла надо мной.

— Показывайте, дочь.

— Обещайте.

Я твёрдо стояла на своём, упрямо вздёрнув подбородок.

— Хорошо, вы уедете завтра в Марсель, а оттуда на каравелле, сразу в Прованс, но сопровождение я подберу вам сам.

— Вы помните моё условие, отец. Я не буду его произносить сейчас вслух.

Тишина.

— Да!

— Пройдёмте в мою спальню. Это будет первая возможность.

Мне показалось, папеньку хватит удар. Я взяла сестру на руки.

— Вы говорили вроде про одну возможность, Каталина!. Я запру вас с Анжелик. Я устрою вам Домострой!

— Не говорила про одну, вы недослушали, и вы обещали: завтра мы уедем, перестаньте быть невыносимым!

Вздохнула. Что я наговорила сгоряча? Как можно медленнее поднималась по широкой лестнице в наших покоях. Переводила дух. Генерал скользил рядом. То, что из моей спальни можно покинуть дом, для него, вероятно, стало большим откровением. Этот прищуренный взор я не забуду никогда.

Посадила Луизу на свою кровать, дала ей массу увлекательных вещей. Большие листы бумаги с раскрасками, которые набросала сама, и разноцветные грифели, изобретение Армана.

Сдвинув гобелен в узеньком кабинете в нужную сторону, и найдя ключик от хранилища, протиснулась на лестницу, что вела на чердак, поднималась всё выше.

— Пригнитесь. Прошли? Всё хорошо?

Показала хранилище и круглое окно рядом.

— Пройдёмте.

Вывела своих гостей на площадку для нашего отдыха с Анжелик. Не хотела слушать их вопросы, спешила задать свои:

— Сколько таких возможностей проникнуть в чердачные помещения во всём здании? По моим подсчётам, около четырёх. Везде ли двери закрыты на засов? И что такое засов, если очень хочется оказаться в чьей-либо спальне?

Увидав на площадке в углу на свёрнутый плед, придавленный маленьким табуретом, который служил для нас столиком, отец поинтересовался:

— Как часто вы здесь бываете, мадемуазель? — Голос отца не предвещал ничего хорошего.

— Часто. Практически каждый вечер, думаю, что не стоит дальше продолжать, по этому поводу я уже всё сказала, — ответила тихо.

— Мадонна. Дочь, мне стыдно за вас.

— Отчего же? Это не преступление, считаете, что во дворе под надзором десятка глаз охраны мне комфортнее?