Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 159 – Нора Ольвич

В первый раз я что-то требовала для себя, и отец это понимал, он был в растерянности. Это был не каприз взбалмошной девчонки, а очень серьёзный вопрос, который однозначно нужно было решать. Но отчего-то он не мог сказать мне «да», но и «нет» ему было говорить невозможно. Глянув на себя сегодня в зеркало, я увидала просто тень той девушки, которая приехала весной в Париж.

Он молчал и понимал, что не удержит. Я уеду.

— Я так понимаю, что в принципе вы согласны, только думаете, как всё это организовать, хочу предупредить: пожалуйста, не посылайте со мной людей, о которых мне придётся заботиться и выслушивать их капризы. Я устала, и мне это будет не под силу. Простите, что так вот озадачила под вечер, пойду, прилягу.

Меня провожал встревоженный взор. А я шла в своё любимое местечко, что открыла для себя совершенно недавно на крыше нашего дома.

«— как же нужно допечь человека, что он на крышу полез»- скажите вы, мой дорогой читатель.

И будете совершенно правы. Устав от всех этих бесконечных придирок синьоры Ингрид, и её племянниц, которые, довольные, опускали свои скромные взоры и теребили веера, слушая её колкости, я обследовала до конца свои владения.

Хотелось найти уголок, где меня никто не смог бы достать.

Изначально мои взгляды наслаждались закатами за круглым чердачным оконцем, превращающие Париж в волшебный город, словно я находилась высоко в горах. Это зрелище окрыляло воображение, заставляя мечтать о бескрайних просторах и приключениях. Однажды, решив исследовать чердак в противоположной части от складских помещений, мне посчастливилось найти дверь, ведущую на крышу. Массивная, она закрывалась на не менее массивный засов, словно охраняя тайны этого места. А после, передо мной открылась величественная крыша в форме двускатной конструкции. Этот момент был откровением: передо мной простиралась вся красота Парижа, окутанная мягким сумеречным светом. А крыши соседних домов действительно, возвышались как горы. По бокам были высокие парапеты и достаточно хорошо организованный сток воды. А вот сразу возле чердачной двери был своего рода балкон — патио, безопасная площадка, огороженная каменными столбиками с сидящими на них злобными фигурками химер. Как по-французски мило и сколько готики, средневековья во всём этом. Со временем такие здания исчезнут, на смену им придёт эпоха Возрождения с совершенно другими веяниями в архитектуре. Но для меня это был рай.

Итак, закрыв кабинет на ключ изнутри и взобравшись на чердак по потайной лестнице, прошла к неприметной двери, и вуаля, я уже в горах. Провожала этот день на покой, решив не идти на ужин, была довольна его результатом. Довольна, что нашла, наконец-то слова для разговора с отцом. Что, вероятно, в первый раз не услышала изначально его раздражённое «нет». Усевшись в позу лотоса, наблюдала за засыпающим Парижем, любуясь заходящим солнцем. Не сводила взора от гаснущих огней этого большого города. Романтики в будущем назовут его городом любви.

Подстелив плед на тёплую плоскую поверхность крыши, лёжа смотрела в небо, представляя, что я действительно в горах, соединяя зрительно звёзды в необыкновенной красоты созвездия, мечтательно называя их, так как они звались в том, другом мире. Непрошеная слеза катилась и пряталась в волосах, делая их мокрыми.