Книга Не про Любовь!, страница 45 – Нора Ольвич

— А ты?

— Я иная. Ты созидаешь. А я…

— Разрушаешь?

— Можно и, так сказать. Мы дополняем друг друга.

Поставив точку в горячей дискуссии, словно обрубив последние нити споров, перешли к решительным действиям, начиная лихорадочно готовиться к выживанию в чуждой среде. Представление о которой я имела только благодаря книжным романам и историческим фильмам.

По прямой необходимости мы вновь использовали ведро под лавкой. Влажными платками обтёрли лицо и область декольте. Переобулись. Я никак не могла расстаться с носочками из будущего.

— Будешь сходить с лестницы экипажа: - твои кроссовки, и голые ноги в удивительных носочках увидят буквально все. Нет мелочей в нашем деле. Мы сейчас будто на подмостках театральных. Малейшая фальшь и «зритель», поверь, он закидает нас гнилыми помидорами. Ему только повод дай.

********

Мы слышали, как экипаж въезжал в городок. Слышали чужую речь, понимая, что колёса почтового дилижанса вместе с уставшими животными плавно перешли на каменистую мостовую. Я настраивала сознание на звуки голосов, сравнивая его с тем, как в своё время мы по радио искали нужную радиоволну. Как хорошо, что ход у совсем вымотанных лошадей был медленным.

Мои губы повторяли слова. Мозг «впитывал» услышанное на все сто процентов. Мне кажется, я даже слышала их мысли.

Господи, как такое возможно?

И вот наконец-то экипаж остановился. Застыв в напряжении, мы смотрели на дверь. В неё предупреждающе стукнули несколько раз. Уставший голос кучера произнёс:

— Леди.

И дверь открылась.

Всё ещё галантно, он помог нам сойти. Всматриваясь в наши лица, отдавая распоряжения на почтовой станции в сопровождении охраны, провёл через улицу к другому зданию из тёмного камня.

Оживлённый постоялый двор, магнитом притягивал к себе разномастную торговлю. Вокруг его тёмных стен, словно пёстрый ковёр, раскинулся шумный рынок.

Город, кипевший жизнью в конце восемнадцатого века, пульсировал энергией продаж и разговоров. Почтовые кареты сновали в разные направления. Из них выходили точно такие же пассажиры, как и мы с сестрой.

Крестьяне с телегами, гружёными свежими овощами и фруктами, перекрикивали зазывал, предлагавших диковинные товары из дальних стран. Лавки ремесленников, с выложенными на прилавках изделиями из кожи, дерева и металла, манили прохожих. Ароматы свежеиспечённого хлеба и жареного мяса смешивались с запахом конского навоза и земли, создавая неповторимую симфонию городского рынка, где каждый стремился найти свою выгоду и место под солнцем.

Договорившись заранее с Идой, о необходимости занять среднюю по стоимости комнату, мы на том и стояли, ведя переговоры с хозяином гостиницы. Наш провожатый, как я понимаю был в доле. Ведь именно он нас привёл сюда.

Он прислушивался к переговорам, нечаянно поправляя мой не очень правильный слог.

В итоге, находясь будто во сне, рассчитавшись за сутки проживания, мы получили-таки заветные ключи и пошли с горничной смотреть номер.

Я тяжело дышала, поднимаясь по скрипучим ступеням. Будто все мои годы, прожитые в двадцать первом веке, вернулись вспять. Обернувшись, смотрела сестре в глаза, ища её руку. Узкая лестница в старом доме казалась бесконечной, а тьма вокруг сгущалась с каждым шагом. Пыль веков висела в воздухе, щекоча нос и вызывая неприятные ощущения. Шумы с улицы. Мы бесконечно долго шли на второй этаж.