Онлайн книга «Перелётная Птица»
|
— Какой конфуз. Благородство отца, ещё не признак, что его дочь имеет право посещать светское общество. Так будут говорить в Московских салонах. А после и в Питерских. Да что проку знать об этом? Пользы нет никакой. Жители двухэтажного каменного, в серых тонах, дома возле Воскресенских и Никольских ворот кажется ожидали нас с того самого момента как мы выбрались из Можайска. Уставшая я стояла в тёмной, наверное, очень богатой по местным меркам гостиной. Слушала, и не понимая французскую речь, и недоумевала: - вот зачем они так говорят? Те эмигранты, что бежали от своей революции из Парижа в 1793 году, они обосновались в чужой стране, и уже тогда начали захват. Культуры и словесности. Захватывали - делясь своими навыками и знаниями. Не было в том вреда, двор боготворил Францию: «- даже Пушкин свои первые стихи будет писать на этом языке, сколько русских людей погибнет в сражениях с французами, а им всё нипочём, одно слово — дворянство». И сейчас вот неприятно. И страшно. Оттого, что совсем ничего не понятно. Встреча прошла так себе. На меня смотрели с горьким недоумением все. Я как умела, склонила голову перед пожилой женщиной, так похожей на родителя: – papa’ мадемуазели Эжени. Тихо произнесённое слово «бабушка» как я поняла, попало в самую точку. Не глядя в глаза молодой женщине, ожидающей дитя, почтительно сделала реверанс. «- мачеха, это я поняла ещё в дороге». «- чувство вины у papa’ просто зашкаливало». А после застыла посреди зала, смотря в никуда. Я так могла стоять вечность. И на льду в коньках в том числе. Расслабляя осторожно и напрягая по очереди мышцы, улыбаясь в костюме для выступлений и нет. Игра тела совсем невидимая для зрителей. А мысли далеко, далеко при этом. Не соляной столб, конечно. Назовём фигуру в длинных тёмных одеждах послушницы - статуэткой. Только вот слабость моя болезненная нуждалась в особой поддержке. Вот и женщина незнакомая – лекарша замерла рядом встревоженно. Слабость не является символом поражения, я смогла принять её в данный момент как часть себя. В уязвимости, скажу вам, скрывается огромная сила. Вот только бы присесть на тот мягкий диван и голову откинуть. Однако, бабушка Софи надеялась на другую встречу, я чувствовала это и продолжала стоять. Крепко сцепленные руки женщины на животе полной фигуры и переплетённые пальцы старались унять дрожь. Лицо… Не нужно было слов. Эта женщина вырастила мадемуазель Эжению. Она до беспамятства любила свою внучку и потеряла бы её навсегда; ведь пленные французы действительно стреляли в тот день. Шальная ли пуля голодного мародёра, направленная в животину в лесу, или прицельный выстрел… А, возможно, они просто бежали, отстреливаясь. Но пуля точно оборвала бы жизнь непутёвой, летящей за своей любовью голубки. И только благодаря… Я даже не могу объяснить, чему… Случаю! Назовём это так. Так вот, благодаря случаю настоящая мадемуазель Эжения сейчас лежит, наверное, уже без пули в теле в лучшей клинике моего региона всё той же России. Но только в двадцать первом веке. А врачи благодаря новейшему оборудованию, своим знаниям и лекарствам, которые годами и десятилетиями затачивались на каждый случай конкретно, пытаются вытянуть её с того света. От неё не отходит моя мамочка. Уход и безумная любовь ей обеспечены. Представляю, что творится с бывшими одноклассниками и моими коллегами по работе. Женька – да ты в рай попала! С твоим знанием французского языка и желанием любить, ты, конечно же, будешь удивительным созданием для всего нашего окружения. |