Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 86 – Анна Кривенко

— Что с ним? — спросил Евгений Петрович, не скрывая тревоги.

— Дела плохи, господин, — лекарь развёл руками. — Большие проблемы с сердцем.

— Он умрёт?

Лекарь пожал плечами.

— Всё может быть. Состояние тяжёлое. Но будем надеяться на лучшее, на милость неба. Я прописал травы, служанка будет вливать их господину три раза в день.

Старик поклонился и вышел.

Евгений Петрович тяжело присел на стул, опустил голову, сцепив пальцы в замок. Внутри всё болело, разрывалось на части.

— Боже, Трофим, ну зачем ты довёл себя до такого? — простонал он и с отчаянием посмотрел в сторону кровати. — Твоя тучность однозначно и стала причиной подобного состояния!

Он почувствовал себя ужасно несчастным и одиноким, потому что в выздоровление брата верилось всё меньше. Вдруг Трофим Петрович зашевелился, задышал чаще, и Евгений, встрепенувшись, рванул к нему, наклонившись над больным.

Не открывая глаз, заплетающимся языком толстяк заговорила:

— Катерина… душенька моя… ах, как давно я ждал момента, когда вы станете моей супругой…

Кажется, ему снилось его собственное бракосочетание с Катериной Павловной. Сердце Евгения Петровича болезненно сжалось. Он замер, тут же ощутив волну стыда и раскаяния, вызванную словами брата. Трофим Петрович, несмотря ни на что, любил эту женщину, мечтал о ней, женился из искреннего желания видеть её рядом с собой. То, что у них не срослось, — это другая история. Но выходит, Евгений Петрович… предал его? Предал того, кого любил. По сути, он заявил права на женщину, которая не могла ему принадлежать. Да, они с Трофимом уже не женаты, разведены, но всё равно брату было бы очень больно узнать о поступке Евгения Петровича.

Боже, ему нужно прекратить всё это! Прекратить эти игры с Катериной Павловной. Она для него не существует. И не должна существовать никогда!

— Брат, — прошептал Евгений Петрович, беря пухлую руку Трофима в свою. — Выздоравливай. Приди в себя и возьмись за ум. Начни правильно питаться. Прекрати портить себе жизнь. А вдруг твоя любимая вернётся? Вдруг ты дашь ей второй шанс, а она возьмёт и согласится?

Ему было больно, очень больно говорить эти слова. Потому что он её уже давно простил. Потому что больше не сердился на самом деле. Потому что больше не считал её хищницей и не называл испорченной девицей. Нет, она всё-таки хорошая. Она всё-таки женщина, в которую очень легко влюбиться.

И кажется, он сделал это — влюбился себе на горе…

Глава 40. Накануне...

С того дня дни полетели однообразной чередой. Я очень много работала, мы закрывали долги по заказам, и кошельки наши пополнялись монетами, звон которых по вечерам казался самой приятной музыкой на свете. При этом мы усердно готовились к соревнованиям — княжеский конкурс кружевниц неумолимо приближался, и времени оставалось всё меньше. Я постоянно вносила коррективы в узоры, показывала девицам новые схемы, объясняла тонкости работы в своей технике, а ещё всеми силами старалась не смотреть в сторону Евгения Петровича и вообще не обращать на него внимания.

Впрочем, это оказалось несложно, потому что он ко мне резко охладел. Да-да, именно так. Всячески избегал меня, не смотрел в мою сторону. Впервые за долгое время мы ни разу не встретились взглядами. Даже когда он разговаривал со мной — а разговаривать приходилось, потому что работа требовала взаимодействия, — он смотрел в сторону, демонстрируя своё отторжение и презрение. Я злилась. Злилась настолько сильно, что руки чесались ущипнуть его. Ущипнуть за бок, чтобы заорал от неожиданности и чтобы эта его ледяная маска наконец треснула.