Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 132 – Анна Кривенко

— А ты чего тут делаешь? Подглядываешь? — не унимался Тимофей, скрестив ручонки на груди с такой важностью, будто был не ребёнком, а суровым надзирателем. — Уходи, а то я маму позову!

Ах, как Аглае захотелось оттолкнуть мальчишку, схватить за шиворот и вышвырнуть прочь, чтобы он больше никогда не попадался на глаза! Но нельзя — если его обидеть, точно уволят, а то и хуже сделают, и тогда прощай все надежды. Сцепив зубы до скрежета, она с досадой метнула последний взгляд в щель комнаты. Как же теперь узнать, выпил он или нет?

«Ну ничего, подумала она, успокаивая себя, вот стану я женой Евгения Петровича, тогда быстро наведу порядок среди его родственничков и лишу этого пацана всех его средств и привилегий. Он у меня ещё попляшет, этот выскочка!»

* * *

Тимоша влетел в комнату запыхавшийся, раскрасневшийся, схватил меня за руку и зашептал, то и дело оглядываясь на дверь, будто боялся, что за ним кто-то следит:

— Мама, служанка следит за… за дядей. Я ее прогнал, а она разозлилась. Мне кажется, она что-то замышляет!

Я удивилась: Тимоша еще никогда не пытался встать на сторону Евгений Петровича, да и дядей назвал его впервые. Сердце заколотилось в груди. Мальчик привыкает к своему новому положению? Это, конечно, хорошо, но отчего противная тревога сжала горло кольцом?

Странное, необъяснимое беспокойство охватило душу. Не злость, а именно беспокойство, будто кто-то замыслил что-то недоброе.

— Как выглядела та служанка? – уточнила я, и когда Тимоша описал, я поняла — Аглая.

Не знаю, что мной двигало на самом деле, но ноги сами понесли меня вперёд, к спальне Евгения Петровича, будь он неладен…

Зачем я иду туда? — спрашивала я себя на каждом шагу, но не находила ответа и продолжала идти, тяжело переваливаясь с боку на бок, держась одной рукой за стену, а другой — за тяжелый, тянущий вниз живот.

Наконец дошла.

Постучала и поспешно вошла, даже не дожидаясь ответа.

Евгений Петрович сидел в кресле, держа в руках чашу с чаем, и что-то внимательно читал при свете лампы. Он как раз подносил её ко рту, чтобы сделать глоток, когда я переступила порог, и в тот же миг в нос ударил сильный и весьма знакомый запах… хвои, который столько раз снился мне.

Что это???

Возможно, из-за беременности все мои чувства обострились до предела, но меня затошнило мгновенно и так сильно, что я едва удержалась на ногах, схватившись за дверной косяк. Евгений Петрович заметил моё состояние, отставил чашу на стол и посмотрел на меня с удивлением, в глазах его мелькнула тревога.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, но, увидев, как я побледнела, вскочил с места и бросился ко мне, готовый поддержать, не дать упасть.

В спешке он задел локтем чашу, и та опрокинулась на пол, содержимое разлилось по полу лужей, но Евгений Петрович даже не заметил этого — он уже стоял рядом, совсем близко, заглядывал мне в глаза. От его близости волнение усилилось, и мне стало еще хуже.

— Присядьте, — прошептал он, хватая меня за руку, но я отрицательно мотнула головой, стараясь не смотреть на него, чтобы не выдать своего смятения.

— Простите за вторжение, — произнесла поспешно, пытаясь придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение. — Я, видимо, ошиблась дверью.

Евгений Петрович молчал, продолжая смотреть на меня, и я чувствовала, как его взгляд прожигает во мне дыру, как он пытается понять, что происходит на самом деле. Я выдернула руку и, не сказав больше ни слова, вышла в коридор, прижимая ладонь к животу и стараясь дышать ровно, чтобы не упасть в обморок прямо у его порога.