Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 131 – Анна Кривенко

— Вот, господин, — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и спокойно, и поставила поднос на стол. — Ваш любимый чай с молоком, я сделала сегодня немного больше, чтобы вы были максимально довольны. А здесь лёгкий ужин: бульон, запечённые овощи и тонкий ломтик рыбы — ничего тяжёлого, чтобы не перегружать желудок перед сном.

Евгений Петрович даже взгляда не оторвал от рукописи, которую читал, словно присутствие служанки было для него пустотою. Только жестом — едва заметным, небрежным — показал, чтобы она уходила, и на лице Аглаи отразилась досада. Даже не взглянул на неё, даже не понял, кто приходил, не оценил ни её заботы, ни её присутствия. Злость и обида поднялись из самого сердца горькой волной, и Аглая едва сдержалась, чтобы не выдать себя. Ах, как хочется влить ему этот чай прямо сейчас собственными руками, силой заставить выпить до дна!!! Но нельзя, нельзя, нужно сохранять терпение…

Девица вышла, прикрыв за собой дверь, но никуда не ушла — затаилась в полумраке коридора, припала к щёлочке и принялась подглядывать, как Евгений Петрович медленно, безо всякого аппетита ест с тарелки свой ужин. Аглая замерла в предвкушении, когда тарелка опустела — теперь оставалось только дождаться, пока он выпьет чай, и всё пойдёт по задуманному плану.

Ну же, ну же, давай, пей!

Евгений Петрович взял чашку и слегка пригубил, но толком не сделал ни одного глотка, потому что что-то в тексте вдруг привлекло его внимание. Он отставил чашку в сторону и принялся читать более внимательно, даже начал водить пальцем по строчкам и что-то тихо бормотать себе под нос. Аглая стиснула зубы от досады, впившись ногтями в ладони. Почему он медлит? Это же так легко, это же его любимый чай с молоком, просто выпей, сделай один глоток, всего один!!!

Периодически она оглядывалась, проверяя коридор, не идёт ли кто, и, к счастью, было пусто — в этой части дома в такой час редко появлялись слуги, все уже разошлись по своим углам. Но вдруг кто-то дёрнул её за юбку. Аглая вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, готовая зашипеть на незваного гостя.

Перед ней стоял Тимофей — тот самый мальчишка, которого теперь величали юным господином, наследником всего состояния покойного Трофима Петровича. Аглая скривилась, испытав к нему острую, жгучую неприязнь. Он был ей глубоко противен, этот худой, нескладный ребёнок с вечно испуганными глазами и сутулой спиной. Он казался неуместным здесь, чужим, навязанным, словно сорняк, который вырос посреди ухоженной клумбы. Как вообще Трофим Петрович мог сделать этого щенка своим наследником? Как он мог оставить ему всё своё состояние, все эти земли, дома, деньги? Что этот паршивец понимает в жизни, что он вообще из себя представляет? Аглая с трудом подавила желание отшвырнуть его с дороги, как надоевшую дворнягу, и процедила сквозь зубы:

— Юный господин, вам не следует здесь находиться в такой поздний час. Немедленно идите в свою комнату, или я буду вынуждена сообщить госпоже о вашем непослушании!

— Я гуляю, где хочу, и никто не может заставить меня уйти! — мальчишка посмотрел на неё исподлобья.

Вот гадёныш! Он мешает ей наблюдать, путается под ногами в самый ответственный момент, когда всё почти готово, когда ещё немного — и она получит то, о чём мечтала годами!