Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 62 – Ната Лакомка

Анджали наклонилась к ней почти вплотную и вдруг поцеловала в щёку.

Дайвики Урваши вздрогнула сильнее, чем если бы получила крепкую пощёчину. Губы её сжались в узкую полоску, глаза недобро прищурились.

— Не надо заискивать, - произнесла она с кривой усмешкой. – Я всё равно не признаю тебя. Я никогда…

— Это мой первый и последний тебе поцелуй, - сказала Анджали негромко, но чётко. – Как матери, которая меня родила, но настоящей матерью не стала. И – благодарю тебя – сегодня ты, сама того не желая, меня осчастливила. Выздоравливай, - она почти равнодушно кивнула и пошла к выходу.

Некоторое время Урваши оторопело смотрела ей вслед, а потом засмеялась совершенно непохожим на неё визгливым, неприятным смехом.

— Хочешь, я ещё больше тебя осчастливлю? – сказала она вслед уходившей Анджали. – Ты думаешь, что невозможно ненавидеть красивых? Наверное, думаешь, что тебя все любят?

Анджали даже не замедлила шаг и уже взялась за занавеску, висевшую в дверном проёме.

— Хочешь знать, кто донёс на тебя? – торопливо выкрикнула Урваши. – На тебя и того нага, с которым ты кувыркалась в Патале?

Теперь она засмеялась с удовольствием, потому что Анджали остановилась на пороге, а затем медленно обернулась.

Прежде чем ответить, дайвики Урваши поудобнее устроилась на постели, снова почувствовав себя хозяйкой положения.

— Доносчика всегда испытывают водой и огнём, - сказала она, и в её голосе послышались мурлыкающие нотки. – Это делают, чтобы убедиться, что доносчик говорит правду. От испытания огнём на запястьях остаются шрамы. Проверь руки своей подруги. Той, которая навещала тебя в Патале.

Анджали ничего не ответила на это, и даже на лице её ничего не отразилось – ни обиды, ни недоверия, ни насмешки. Она вышла из покоев дайвики Урваши в полутёмную галерею дворца, где ждала Сахаджанья.

Наставница ни о чём не спрашивала, просто погладила ученицу по плечу.

Анджали порывисто обняла Сахаджанью, и только теперь дрожь прошла по всему телу. Так бывает после сильного напряжения, когда действуешь на пределе сил. Наставница угадала, что она чувствует, и тихо произнесла:

— Не переживай так.

— Переживать? Да я счастлива, - сказала Анджали, отстраняясь и привычным дерзким жестом перебрасывая прядь волос с груди на спину. – Хвала небесам, я не дочь этого гада в царской короне.

— Замолчи! – Сахаджанья схватила её за руку и испуганно оглянулась по сторонам.

— А что не так? – Анджали холодно усмехнулась. – Он настоящий гад – подлый, мстительный, трусливый. Который лишь по какой-то непонятной причине завладел тайными знаниями и оружием, и стал первым.

— Только ему этого не скажи! – Сахаджанья потащила болтунью по галерее и сердито зашептала: – Считаешь себя богиней, если позволяешь подобные речи?

— Конечно, нет. Богиня… - Анджали покривила губы. – Держаться бы подальше от этих богов и богинь. Но мне надо найти Ревати. И я клянусь тебе, он сам приведёт меня к ней.

— Тише! Тише! – умоляюще произнесла наставница. – Здесь везде – уши!

— Уши, глаза… - устало вздохнула Анджали. – Вернёмся в Тринаку. Не хочу оставаться здесь.

Сахаджанье оставалось укоризненно покачать головой и смириться.

Невозмутимый погонщик виманы переправил двух апсар обратно в Тринаку, и Анджали, взяв наставницу под руку, медленно пошла по направлению к школе, жадно вдыхая медовый, напитанный ароматами трав и цветов воздух.