Книга Старуха, страница 93 – Анна и Валентина Верещагины

Не вышло.

Я видела, как её пальцы вцепились в молитвенник.

— Ха! Посмотри-ка на неё! А нет, лучше не отвлекайся.

А вот сидящая в первых рядах герцогиня Кальвини, напротив, выглядела весьма довольной. Её тронутое морщинами лицо было безмятежно, а тонкие губы тихо шевелились, повторяя за мной древние слова. Рядом с ней, скромно опустив очи, сидела её дочь, герцогиня Мелани де Вилье. Девушка лет тридцати, со строгими, но удивительно мягкими чертами лица цвета слоновой кости. Её волосы, темные, как у матери, но без седины, были убраны под простой чепец, но одна непокорная прядь выбивалась, смягчая суровость образа. Она казалась сосредоточенной, отрешенной от суеты.

Затем настал обряд жемчуга и омовения. Семь самых почтенных прихожанок, включая герцогиню Кальвини, подошли к специально приготовленным агатовым чашам. Я с точностью, достойной часовых дел мастера, взяла жемчужное ожерелье — символ чистых слез и молитв, — коснулась им лба каждой из старейшин, а затем, преклонив колени, омыла их стопы розовой водой, настоянной на лепестках мирта. Каждое движение было выверено, каждый наклон головы — осознан. Ни одной ошибки. Ни одного промаха.

— Вот так... Не поклон, а достоинство, —пронеслись в голове слова герцогини Кальвини, когда мы репетировали данную часть церемонии пару дней назад.

После завершающих молитв женщины начали плавно удаляться через южный выход, их шёпот теперь был полон одобрения и удивления. Я же, отойдя в сторону, мысленно просчитывала следующий акт. Сейчас Наиль с прочей мужской половиной двора будет совершать свои обряды в главном зале. Значит, и Эрик с ним, и тем не менее я, как императрица, остаюсь под охраной.

Мой взгляд находит у приближающейся колонны, к которой я иду, Маркуса. Стражник, представленный мне лично Эриком, оказался братом Марии. Уже имея эту информацию, мне удалось принять его без каких-либо вопросов и опасений.

Мужчина лет тридцати, может, чуть старше, с лицом, которое трудно назвать красивым, — слишком грубые черты, тяжёлая челюсть, шрам, пересекающий бровь. А в карих спокойных глазах — осознанная верность. Он стоял недвижимо, но я знала — его внимание сканирует каждую тень, каждый звук.

Слушая, как за толстыми стенами гул мужских голосов сменяется мерными, монотонными речитативами молитв, меня подобрала лёгкая дрожь. Ладан все еще висел в воздухе, сладкий и тяжелый.

— Итак, что мы имеем? Старухи омовенные довольны, молодые — впечатлены, и одна рыжая лиса с подпаленным хвостом в наличии. Думаю, можно закругляться.

Добрый вечер, дорогие мои. Спешу делиться новостью! Была переписана первая глава от имени Розы Петровны. Мне не нравилось начало от слова совсем, а так как в тот момент я плохо чувствовала характер старухи, переписала лишь сейчас. Простите окаянную! Но так я довольна и сыта. Приятного чтения. Жду ваши коментарии на этот счет)

Не стоит преждевременно радоваться, — мысленно возразила я, следя за неподалёку шушукающимися женщинами. — Это только половина пути. Главное — чтобы ничего не нарушило мужскую часть. И чтобы…

— И чтобы твой ненаглядный супруг не вздумал внести свои «коррективы». Знаю. Но пока-то тихо. Как думаешь, о чем...

Мысленный диалог прервал легкий шорох шелка. Из толпы появилась Маргарет. Как и обещала.