Книга Старуха, страница 81 – Анна и Валентина Верещагины

Движение плавное, но в нём ощущалась стальная решимость.

— Ваше Величество, – голос прозвучал ясно, разрезая натянутый воздух. – Мне кажется, ветер крепчает. Осенний воздух коварен. Позвольте настаивать — нам стоит вернуться во дворец.

Ветер был лишь слабым дуновением, но намёк я поняла с полуслова. Мы обменялись с Кристианом и Маргарет формальными прощальными поклонами.

Вскоре наша маленькая процессия — я, герцогиня и служанки — двигалась обратно по аллее. Окна дворца впереди горели в сумерках холодным янтарным светом. Вечерняя прохлада ласкала кожу, но спину мою прожигал нестерпимый жар. Жар от чьего-то пристального, неотступного взгляда, что, казалось, намертво впился в меня сзади и не отпускал до самого порога.

По возвращении в покои после прогулки с герцогиней я пребывала в неожиданно светлом, почти беззаботном настроении. Даже та странная встреча с Кристианом и Маргарет – всё это оставило приятное тепло в груди. Пока служанки снимали с меня плащ и перчатки, я сама себе напевала под нос старую, забытую мелодию – колыбельную, которую в далёком детстве напевала мне мать.

Простые, ласковые ноты витали в воздухе, как бабочки, вырвавшиеся на свободу.

— Приготовьте ванну,– приказала я сбрасывая туфли и чувствуя, как усталость приятно разливается по ногам после долгой ходьбы. – С лавандой. Хочу согреться.

Процедура купания была одним из немногих ритуалов, который я позволяла себе в полной мере. Большая мраморная купель в смежной с моей спальней комнате уже наполнялась парящей водой.

Служанки растворили в ней ароматные масла, и воздух наполнился успокаивающим, сладковатым ароматом. Я погрузилась в горячую, почти обжигающую воду с тихим вздохом облегчения.

Напряжение последних дней – притворство перед придворными, постоянная настороженность, тяжёлые мысли – начало растворяться, уступая место блаженной истоме.

Я закрыла глаза, откинув голову на мягкий валик. Служанки выполоскали тяжелые от воды волосы, намазали их специальными концетратами и удалились. Пена ласкала кожу, я почти порузилась в сон, но...

– Эй!

Вода к этому моменту наполовину остыла, я нехотя открыла глаза и поднялась.

Звук колокольчика призвал Марию, что в тот же момент обернула меня огромным пушистым полотенцем. Затем помогла облачиться в лёгкий шёлковый пеньюар.

Волосы, ещё тяжёлые от воды, рассыпались по плечам. С такими ощущениями я вышла из ванной комнаты в свою спальню, намереваясь сесть у камина и дать им высохнуть.

Именно в этот миг, когда я ещё была вся в парах ароматных масел, в дверь моих покоев раздался резкий, официальный стук. Не мягкий перестук служанки, а твёрдый, отрывистый удар, от которого по спине пробежал холодок.

Мы с Марией переглянулись. В её глазах мелькнула та же настороженность.

Она подошла к двери и приоткрыла её.

За порогом, вытянувшись в безупречной, почти неестественной стойке, стоял камердинер императора. Лицо непроницаемой маской придворного слуги, в этот час был красноречивее любых слов. Моё сердце, только что убаюканное теплом, пропустило удар. А потом упало куда-то в районе живота.

— Ваше Императорское Величество, – произнёс он, склоняясь в низком поклоне. Голос был ровным, лишённым интонаций. – Его Императорское Величество соизволил выразить желание видеть вас этим вечером в своих покоях.