Книга Старуха, страница 76 – Анна и Валентина Верещагины

Этот взгляд!

А как он скомандовал! Из-за того, что я просто посмотрела на них?

Боже правый, я просто посмотрела на других мужчин, и он... он их прогнал!

Это так по-детски, боги...

Это же... это же...

Позже осознаю, что неосознанно закусила край одеяла, чтобы заглушить новый приступ смеха.

– Ох... Испанский стыд.

Я начала анализировать каждое слово, каждый жест игнорируя придыхания Розы. Переживать заново свою дурацкую синхронную остановку, свой, вероятно, глупый вид, свой «холодный» тон, который, наверное, прозвучал просто высокомерно. Но в конечном итоге, откинув одеяло и уставившись в балдахин, я успокоила себя.

Всё прошло… хорошо. Я не упала в обморок. Не пробормотала чепухи... даже парировала! И он… он явно не остался равнодушным! Ии-и!

После этого небольшого истеричного припадка под одеялом я наконец нашла в себе силы вылезти, подойти к умывальнику и плеснуть в лицо холодной водой, зачерпнутой из графина. Отражение зеркала показало раскрасневшуюся, но уже пришедшую в себя меня с блестящими, слегка покрасневшими глазами.

– Скоро должна прийти Беатрис,– пробубнила Роза с налётом усмешки.

Точно! Нужно приводить себя в порядок!

С новым, странным приливом уверенности я собиралась показать ей плоды проделанной работы.

Обеденный час в малой столовой протекал в гробовой, натянутой тишине, которую лишь подчёркивал бесшумный сервис служанок. Их шорох по ковру, лёгкий звон серебра о фарфор — всё это казалось частью какого-то мрачного ритуала, а не простой трапезы.

Сидя во главе стола, в центре этого изысканного пустого пространства, я зависла, наблюдая, как солнечный свет, уже осенний, жидкий и холодный, косо падал на массивный стол, заставленный блюдами с безупречными, но безвкусными для меня яствами. Паштет из печени, маленькие, искусно украшенные овощами голуби с зажаренной корочкой, приторно-ароматные булочки, запеченные овощи, напиток из ягод — всё сливалось в одно красивое, безликое пятно, разложенное на искусно расписанной фарфроре. Есть не хотелось.

Взгляд бесцельно скользил по стенам, где застывшие в вечной погоне охотники и звери казались пародией на замкнутый круг преследования... Напоминает что-то очень знакомое.

Почему-то от Наиля нет никаких новостей. Что-то случилось?

Прошла уже неделя с той ночи, после которой я отмывалась до рассвета и до сих пор чувствовала на коже отвратительный след его присутствия. Семь дней относительного покоя, и это пугало больше, чем его регулярные визиты.

Острая, животная тревога сжимала желудок.

Это затишье было неестественным. Оно не сулило ничего хорошего. Мой муж не был человеком, который просто забывает или теряет интерес. Он был проворным охотником, умеющим выжидать, и это ожидание ощущалось как отмеренная пауза перед более страшным ударом.

Я суеверно, как научила меня бабка, постучала костяшками пальцев по твёрдой поверхности стола – чтобы «не накликать».

— Наверняка дел накопилось, – пыталась я убедить себя, отодвигая тарелку.

– Может, нашёл новое развлечение. Какую-нибудь отбитую на всю голову барышню в шёлковом пеньюаре у своего камина.

Мысль о том, что его внимание может быть направлено на кого-то другого, должна приносить облегчение. Освобождение... Но почему же внутри поднимается скользкая волна страха?