Книга Старуха, страница 173 – Анна и Валентина Верещагины

Сказано это было с лёгкой, почти материнской улыбкой. Идеально. Безупречно.

Она понимала… Чёрт возьми, она всё прекрасно понимала, и это был её способ поставить точку.

Я заставил свои губы растянуться в подобие улыбки и сделал ещё один, последний поклон.

— Благодарю за заботу, ваше величество. Позвольте и мне пожелать вам здоровья и… всяческого благополучия.

Она кивнула и двинулась дальше со своей свитой, а я снова стоял и смотрел ей вслед как последний осёл. Провожал удаляющийся силуэт, пока тот не скрылся за поворотом, чувствуя, как холод её последних слов медленно замещает внутри жар ярости к Лии и горькую нежность к ней.

Она выбрала свой путь. Самый разумный. Самый безопасный. И приговорила нас обоих к вечной игре в эту пьесу, где я — верный страж, а она — добрая императрица, беспокоящаяся о личной жизни своих подданных.

День приёма

Отражение в огромном зеркале гостиной было одновременно чужим и торжествующим.

Живое, дышащее произведение искусства, созданное за пять часов усердного труда целой группы модисток и свиты, не могло разочаровать.

Платье — не что иное, как шедевр: из серебристо-голубого бархата, такого глубокого цвета, что он казался ночным небом, расшитое тысячами крошечных хрустальных бусин, имитирующих звёзды. Талия завышена аккурат под грудью, откуда мягкими, щедрыми волнами ткань струилась вниз, скрывая уже заметный округлый живот. На мне не было корсета — милость Эдис и суровая необходимость. Вместо этого — шёлковый бандаж, невидимый под тканью, поддерживающий спину. Причёска — сложная конструкция из локонов, удерживаемая шпильками и диадемой с сапфиром, который, как нарочно, был цвета глаз… Нет, не думать об этом! Вернёмся к иакияжу — лёгкий, но безупречный, с акцентом на глаза, которые казались огромными на бледном лице.

Вокруг властвовала сосредоточенная паника. Мария поправляла складку на рукаве. Сара, сияя, как ёлочная игрушка, держала коробочку с духами. Новенькая служанка на коленях с трепетной осторожностью застёгивала пряжки на моих туфлях — специальных, на низком каблуке, таких изящных, но этого не было заметно.

Эмбер Таро, как перед битвой, бесшумно перемещалась по комнате, проверяя каждую деталь с холодной эффективностью полководца.

— Ну, красавица,— раздался в голове голос бабки Розы. — Похожа на торт на свадьбе богатого мещанина.

Спасибо за комплимент, — мысленно парировала я, позволяя Эдис, стоящей сбоку, ещё раз проверить мой пульс. — Цель — показаться, улыбнуться и не упасть в обморок от духоты. И чтобы все увидели, что наследник на месте и чувствует себя лучше всех!

— Ага, и чтобы Лия Паолини увидела, что ты не только жива, но и в полном расцвете сил. Хотя «расцвет» — громко сказано. Ты больше похожа на спелый арбуз, который очень аккуратно несут на праздничный стол. Главное — не уронить!

Я чуть не фыркнула вслух. Бабка была права. Сегодня я была ходячим символом. Хрустальной вазой, выставленной на всеобщее обозрение. И, как мудро заметила Роза Петровна, некоторые больные умы обожают разбивать именно такие красивые, хрупкие вещи.

Интересно, все ли волосы на месте после того, как она весь месяц пыталась дирижировать герцогиней?

— Рэйчел её, поди, уже выжала как лимон, —с удовольствием фыркнула бабка. — Но змея хитрая: отползёт, перезарядит яд и снова вылезет.